Алексеев-Апраксин А. М. (Санкт-Петербург) Межкультурные контакты: культурологические подходы к изучению
// Сборник «Буддизм Ваджраяны в России: от контактов к взаимодействию». / Отв. ред. А. М. Алексеев-Апраксин; сост. В. М. Дронова — М.: Алмазный путь, 2011. — 879 с. (ил.)

Страницы 25-42
Стр. 25
Природа межкультурных взаимодействий настолько сложна, что ставит нас перед необходимостью искать предельные основания, причины контактов, обращая пристальное внимание на то, что любому контакту предшествует. Ведь, по сути, когда мы говорим о контактах или взаимодействии культур, речь идет о процессах, предполагающих выход за пределы собственной культуры. Этот выход за привычные формы жизни так же сложен, как выход за пределы собственного тела. А ведь чужая культура никому не предписана, и люди вступают в межкультурные контакты только тогда, когда иначе не могут поступить, поскольку взаимодействие — это экзистенциальное действие, последствия которого, как правило, неизвестны. Впрочем, анализ мотивов человека и понимание того, что к контакту представителей разных культур движет крайняя необходимость, дают надежду разобраться в происходящем. О безальтернативности контакта свидетельствуют не только наблюдения за психикой человека, но и многочисленные исторические примеры. Когда конкистадоры под предводительством Кортеса высадились в Америке, они сожгли свой флот, потому что их путь должен был закончиться либо триумфом, либо смертью. Совсем иначе, но не менее фатально этот контакт воспринимался ацтеками, которые
незадолго до появления испанцев ожидали катастрофу космического масштаба, фиксируя знаки, свидетельствовавшие о гибели их мира*. Апокалипсический настрой позволил ацтекам интерпретировать появление Кортеса как пришествие на землю Кацелькоатля. Они быстро разочаровались в пришельцах, но подарили им огромную империю, что не изменило их участи, самые страшные предзнаменования относительно

*По ночам были слышны таинственные поющие голоса, гигантская комета пронзила ночное небо, из безоблачного неба в Теночтитлан ударила молния.
Стр. 26
их существования сбылись**. Встречи культур никогда не проходили легко, поскольку к контакту людей мотивирует не прихоть, но нужда, а порою и безысходность. Историки говорят, что норманны становились викингами из-за перенаселенности и невозможности прокормиться, и, стало быть, ожидавший их контакт с другими был необходим, от этого зависело их физическое выживание. Судя по скальдическим песням и надписям на рунических камнях, поиск лучшей жизни и богатства мотивировал бесстрашных юношей, вдохновленных эпическими произведениями, отправляться в плавание, которое в принципе не подразумевало возвращения. Героизм и отчаянная жестокость, сопряженная с опасностью встречи с неизвестным, идеологически оправдывались и стимулировались культурой, оказываясь в итоге предпочтительнее бесславного существования на родине и перспективы гибели от голода. Причина колониальной экспансии Англии и Франции в 70-е – 80-е годы XIX века — кризисы и депрессии, разразившиеся в этих странах. Именно они служили стимулом для лихорадочной погони за рынками сбыта, поиска стран, изобилующих сырьем и дешевой рабочей силой, удобных для экспорта капитала, выступающих ресурсом ограждения себя от иностранной конкуренции. Следует отметить и то, что в современном мире люди вне зависимости от желания, фактически, обречены
на межкультурные контакты, и от того, в каком режиме они будут осуществляться, зависит всеобщее благополучие в настоящем и будущем.

Проблема контактов — это также проблема пограничного существования, пограничной ситуации. Люди не могут выжить и развиваться без контактов друг с другом. Они движутся навстречу в поисках расширения своих возможностей, договариваются о взаимной безопасности и перенимают опыт, без которого им грозят стагнация и гибель. Причины могут быть самые разные — нехватка собственных ресурсов, желание вырваться из своей специализации или необходимость заимствовать способы противостояния природным стихиям. Например, обнаруживается, что без централизованного управления стране грозит хаос, и тогда происходит обращение к чужому опыту: Чингисхана — к китайскому, Владимира — к византийскому. Или вдруг выявляется, что методы выживания собирательством оказались исчерпанными, недостаточными

**Окончательному истреблению ацтеков и их культуры способствовала разразившаяся среди автохтонного населения эпидемия оспы и других болезней, которые испанцы принесли в Новый Свет. Это помогло испанцам подчинить и маргинализировать завоеванные народы, что позволило целому ряду исследователей называть эпоху Великих географических открытий — Великим закрытием Америки.
Стр. 27
и необходимо перейти к другому способу землепользования. Эта закономерность обращения к Другому подтверждается не только примерами из истории, но и современностью, в которой, с одной стороны, любой контакт воспринимается как потенциально опасный, как страховой случай, а с другой — как крайняя необходимость. Например, в ситуации современной России, когда модернизация и избавление от сырьевой зависимости становится главным вопросом дальнейшего существования и развития страны.

Анализируя содержание культуры, которая предстает перед нами как инициируемый человеком непрерывный процесс, разворачивающийся в многоуровневом пространстве традиций и инициатив***, мы обнаруживаем, что важнейшая из основ межкультурного общения обусловлена поиском и нахождением различных способов жизнеобеспечения и выживания. Эта сфера культурных взаимодействий служит покрытию базовых потребностей человека, всему тому, что вызвано его фундаментальными дефицитами, связано с трудом, с физическим и психологическим напряжением. Основными движущими силами к контакту с Другим, помимо сохранения собственной жизни и того, что К. Ясперс называл чувственно-соматическими влечениями****, здесь является прагматический интерес. Проблема выживания порождает несколько специфических полей личностного и группового межкультурного взаимодействия: социальное, политическое, экономическое, а также сопутствующие им направления межкультурных коммуникаций, оформленных ныне в такие дисциплины, как юриспруденция, маркетинг, менеджмент и другие. Все эти формы взаимодействия — межличностные, внутри- и межгрупповые представляют собой стихийно возникающие, сохраняемые и развиваемые или утрачиваемые возможности сохранения жизни. Например, сегодня в ряде стран на юге Центральной и соседних областях Средней Азии в связи с экономическим

***Обращение к глубинным содержаниям культуры не отменяет важности положений проссемики, представляющей культурное пространство говорящим, наделенным значением, варьирующимся от культуры к культуре, обладающим сильными и слабыми культурными кодами. Однако именно анализ содержания этих пространств даёт возможность по-новому рассмотреть формы межкультурного взаимодействия.

****Классификация влечений по Ясперсу: 1) чувственно-соматические (секс, голод, жажда); 2) жизненные: существования (желания, действия, стремление к самоутверждению, мужество); витально-психологические (родительская забота, стремление путешествовать); витально-творческие (стремление к работе, изображению, усиленному труду); 3) духовные.
Стр. 28
кризисом люди, лишившись электричества и других благ цивилизации, фактически возвратились к древним формам обеспечения жизни и землепользования, которые, к счастью, не были утрачены.

Другая, не менее фундаментальная основа культурных взаимодействий — восстановление человека — это и организация свободного времени, и содержание досуга и разнообразные виды релаксации. Структурно эти виды межкультурных контактов также могут быть индивидуальными, межличностными и коллективными. Возникая как необходимое следствие жизнедеятельности человека, они служат восстановлению физических и психологических сил, призваны разнообразить жизнь, способствовать бытийному развитию личности. Движущей силой этой сферы контактов выступает стремление к получению удовольствия, исход от привычного, надоевшего. Необходимость обращения к Другому здесь связана с тем, что любая культурная форма не вечна, но живет лишь ограниченный период времени; как
бы совершенна она ни была, она рано или поздно отрабатывает себя, перестает людей вдохновлять. Сколько бы мы ни восхищались хором в греческой драме, английскими контрдансами, польским полонезом или мазуркой, эти формы истощили свой ресурс воздействия на современного человека, как и любое культурное явление, они оказались исторически исчерпанными. Необходимость покрытия образовавшихся дефицитов обращает людей к поиску нового, обеспечивающего динамику развития культуры, обращает внимание на культуры соседей, возникает из синтеза взаимодействующих культур. Необходимость обращения к Другому здесь вызвана тем, что родная культура уже больше не в состоянии обеспечить человека необходимыми ресурсами. Например, ищущую самобытности Америку в начале XX века перестали удовлетворять пуританские нормы Старого Света. Среди многочисленных культурных инноваций глотком свежего воздуха для страны, а потом и для остального мира стало появление джаза, основанного на синтезе африканских и европейских традиций. Поиск нового в данном случае — это обнаружение форм психофизического и эмоционального восстановления. Исчерпанность ограничительной морали окончательно проявила себя во второй половине века под звуки рок-н-ролла, возвестившего начало сексуальной и психоделической революции. Девизы этого бунта — «запрещаем запрещать» и «будьте реалистами, требуйте невозможного» — говорят сами за себя. По сути, это был проблеск надежды послевоенного поколения на возможность осуществления радикальных культурных изменений. Старшее поколение было шокировано призывами к свободной любви, и дело здесь не в скромности и не в праведности идущего от добродетели возмущения.
Стр. 29
Ведь в открытом расширяющемся легальном проявлении секса в те годы действительно не было. Западный мир и Россия достаточно долго жили в других ритмах в осмыслении иного синопсиса культурного текста. В то время как молодежь, всегда устремленная ко всему новому, потому что это новое, открыла неизвестные до той поры формы жизни, неизведанный мир телесности, измененные состояния сознания, дзен. Прошло сравнительно немного времени, и выяснилось, что мир телесных удовольствий и оргийного веселья, подхваченный массовой культурой, тоже завершается и обнаженная натура уже даже не оживляет жизнь. Попытка осуществить прорыв к прошлому, к классике или перепеву «старых песен о главном» тоже не на многое способна, поскольку их ресурс исчерпан. Мы видим также массовое стремление людей к релаксации как особому терапевтическому средству обновления, однако, по сути, за этим стоит напряженный поиск новых источников психической и эмоциональной энергии, попытка расширить диапазон
возможностей ее восстановления, без чего теряются радость и полнота человеческой жизни. Отсюда и массовые путешествия, и взаимный интерес Запада к Востоку как единственной возможности покрыть дефициты собственных культур. Психологическое старение форм требует постоянного обновления. Это обновление происходит повсеместно, но, если человек не находит реальных возможностей для восстановления, он обращается к заменителям — алкоголю, наркотикам, химии и другим псевдоформам удовлетворения потребности в новых впечатлениях, прибежище в которых, как правило, заканчивается трагично.

Анализ культурных взаимодействий обращает нас к наличию еще одного основания, которое представляет выход к необозначенным дефицитам — к тому, что превосходит личные интересы отдельного человека. Ведь далеко не все удовлетворяются сытой, безопасной и эмоционально насыщенной жизнью. Есть люди, которые испытывают не замечаемые другими дефициты. Эти творчески активные, самоактуализирующиеся личности находятся в поиске, обнаружении и устремлении к высоким целям, что делает их не только способными интегрировать и мобилизовывать собственные внутренние ресурсы, которые, в отличие от той же телесности, не находятся в легком обращении, но позволяют раскрыть универсальные закономерности, обнаружить то, что способно принести пользу многим. Их устремления к иному движимы стремлением к познанию непознанного, к открытию новых каналов получения трансцендентного опыта. Таким образом, речь идет о фундаментальной, но не массовой основе межкультурного
взаимодействия, поскольку многие люди, одаренные в разных областях и, несомненно, имеющие творческий потенциал и возможность для
Стр. 30
духовного подъема и выхода на метакультурный уровень, к этой сфере практически не обращаются. Контакты здесь рождают несколько каналов межкультурных взаимодействий, среди которых выделяются научное и художественное, а также то, что в западной традиции принято называть духовным. Последнее в истории мировой культуры представлено выдающимися персонами, такими, как Эхнатон, Заратустра, Авраам, Махавира, Шакьямуни, Лаодзы, Конфуций, Христос, Мухаммед, и многими другими, порою вообще никому не известными людьми, кто нашел в себе силы выйти за пределы своих антропологических возможностей. Мы говорим в данном случае не о создании конфессий и не о профессиональной специализации людей. Неважно, философ это или художник, пророк или ученый, речь идет о личных ориентациях, которые делают этих людей особыми, поскольку они устремлены не к росту в себе и для себя, но обращены к феноменам транскультурной значимости, к открытию новых направлений развития культуры, к поиску путей постижения мира для многих. Человек может стремиться и стать знаменитым дирижером, художником, академиком, даже нобелевским лауреатом, но это будет развитие в рамках личностного роста. Другое дело, если человек мотивирован пользой для других и видит, что это актуальное дело, что позволяет ему осуществлять безграничный рост, значительно превосходящий пределы личного существования.

Представители различных культур, ориентированные на решение актуальных проблем своего времени, многие из которых обрели статус «вечных», дали нам широкий набор совершенно разных вариантов преодоления кризисов человека. Они были предложены людям как методы, как программы действия, но человечество, оформив их идеи в культы, предпочитает им поклоняться, оставляя сами программы невыполненными. В результате Миларепа, поющий песни на снежной вершине, и Чжуан-дзы, которому снится, что он бабочка, и распятый Христос — для большинства это только сюжетно-экзотические картинки, а вовсе не нужда воспользоваться открытыми ресурсами и возможностями. Ведь и Мать Тереза, и Кармапа — это не просто феномены культурного взаимодействия — это программа, но мы ведь отказываем себе жить на базе предвиденного завтрашнего дня, хотя наука никаких внятных перспектив нам не предлагает. В ожидании получения энергии из всего мы даже не пытаемся представить последствия, к которым приведет освоение новых технологий. Мы подчиняем термоядерную энергию, но мало знаем о себе и не развиваем собственную психо-физику, в результате 80% населения страны ежедневно употребляют алкоголь, страшное сочетание. Мы даже не управляемся с населяющими нас гельминтами и, практически, не касаемся проблем внутренней природы человека
Стр. 31
Мы объективируем реальность, устремлены к миру внешнему, но интерес этот исключительно потребительский, уничтожающий все вокруг. О сберегающих природу способах выживания говорится как о чем-то второстепенном. Впрочем, с загрязнением окружающей среды мы боремся, в основном — наложением штрафов, а как этот штраф
восстановит вырубленный лес, его ведь еще надо вырастить. В результате земля на 60% эродирована, реки загрязняются, озера превращены в сточные канавы, воздух отравлен, а активисты Greenpeace неумело попрошайничают в крупных торговых центрах, вызывая у добропорядочных сограждан неприязнь не только к этому способу сбора денег, но и заодно к невыдуманным проблемам, за которые они ратуют. Хотя сегодня мы действительно стоим перед необходимостью спасения человека и окружающего его мира, решить эти проблемы возможно, только взяв на себя ответственность за их судьбу, покинув пределы личных ориентаций. Перед нами также встает задача субъективации мира, если человечество не сумеет этого сделать, если не объединится в совместном усилии, опираясь на диалог, на синтез различных культур, мир может погибнуть.

Западные инициативы по сохранению человека и природы хорошо известны, а что может дать нам Восток? Обращаясь к нему, мы видим техники работы с сознанием и телом. Философские системы, говорящие нам о бхакти, радже, каме, агни, джняне, праджне. Впрочем, сегодня рейтинг всего этого принижен, потому что бедные восточные страны соблазнены западными ориентациями на достаток и комфорт, да и контакт с Западом сделал их полуевропейскими, что снизило их возможность к влиянию, тем более что предлагают они европейцам, как правило, такой примитив, на который вообще невозможно без стыда смотреть. А кто сегодня в обсуждении актуальных проблем современности вспоминает про синто? Но ведь это уникальный опыт, позволяющий перенаселенной стране держать реки и всю окружающую природу в чистоте и выстраивать ситуацию, когда все возможности человека благодарно изучаются, тогда как Запад предлагает нам преодолевать себя во всем. Ты прыгаешь на 3 метра, прыгай на 4, а то, что человек потом становится инвалидом, никого не касается. И буддизм для современного мира — это также серьезное дополнение, это выход из удовлетворенности чужим знанием, преодоление текстовой ограниченности, поскольку только лично пережитый опыт может быть признан достаточной основой для интерпретаций и понимания мира.

Современное обращение к богатствам Востока, рожденное из ощущения родства рода человеческого и наличия универсальных основ бытия, открывает альтернативные пути духовного подъема, обретения
Стр. 32
новых смыслов жизни, способов выживания и восстановления. В отличие от сконцентрированного на самости творчества, культивируемого современной западной культурой, здесь постигается единство всего сущего. Осуществляются подвижничество, аскеза, а святости достигают даже неграмотные, способные восхититься проклюнувшимся весной зеленым росточком, что не похоже на размышления, от какой болезни он может помочь, когда вырастет. При встрече с эзотерическим текстом у человека не возникает стремления поскорее придать его огласке и тем самым стать, обозначиться и, вероятно, обесценить то, что, возможно, так и останется непонятым и в принципе непереводимо ни на язык научного дискурса, ни в представления европейской религиозности. Следует отметить и то, что становление духовности на Западе и Востоке шло разными путями, сходства этих путей обнаруживаются лишь на уровне формы, но не содержания. И пусть формально «грехи» и «препятствия на пути к пробуждению», практически, совпадают, по сути это разные способы духовного подъема. В одном варианте речь идет о восхождении к Богу, о практике усмирения гордыни, преодоления пороков, обуздания плоти. Здесь чтятся Книги (иудеи, христиане и мусульмане). Благодаря посредникам или без оных, люди ведут диалог с Творцом, творят Бога. В другом варианте говорится о вторичности любых писаний, даже самых священных, о необходимости принять мир таким, как он есть, умении увидеть его совершенство, восхититься миром, открыть собственную неразделенность с мирозданием и пережить это единство как высшее блаженство. Эти разные пути духовного подъема открывают актуальную проблематику диалога между Востоком и Западом, который стал более или менее адекватным лишь в последнее столетие. Конечно, и раньше находились люди, способные преодолеть недоверие и центризм собственных культур. Однако в наши дни, в культуре постмодерна, западный человек, разуверившись во многих из исконных для своей культуры ориентиров, все чаще обращается к иному опыту, открывая для себя неизведанный источник новых смыслов и ценностей.

Сегодня, выходя за рамки того, что соразмерно культурно регламентированному человеческому усилию, постбиблейский мир усилиями одиночек знакомится с совершенно другими методами трансценденции, встречаясь с мировоззренческими несовпадениями, впервые пытаясь постичь иные способы освоения мира. В то время как большинство, по умолчанию соблюдая принятую некогда культурную конвенцию разделения между божьим и кесаревым, просвещенное и нерелигиозное, иссушивает себя прагматикой отношений, стремлением к власти, богатству, успеху, с неугасающим усердием продолжая обеспечивать
Стр. 33
свое интенсивное и экстенсивное развитие, обретая знания ради знаний и всякий раз обнаруживая крах созданной им некогда системы. В этой ситуации обращение западных людей к опыту Востока перестает быть чем-то исключительным, это даже статистически показательно. Встреча с передачей опыта психо-физического развития, с методами Ваджраяны и Дзен, знакомство с иным мистическим опытом, практиками созерцаний, осуществляемых на основе не открытой наукой географии изначального осознавания, все это создает основы для тесных связей культур Востока и Запада, которые в последнее время становятся все более востребованными. Это еще раз подтверждает, что взаимодействие культур сегодня — единственно возможное направление современного глобального развития, которое, во-первых, позволяет нам осознать себя в большом мире, а во-вторых — найти и сохранить все ценное в культурах уникальных. Использовать весь не случайно возникший опыт культур, который позволяет человеку выжить, восстановиться и обеспечить себе счастливую и осознанную жизнь, без нанесения вреда окружающему миру.

Анализ оснований взаимодействия культур, включающий в себя широкий спектр культурных изменений — от актов индивидуального сознания до взаимодействий глобального масштаба, — позволяет нам из всего многообразия контактов выделить ряд достаточно автономных пространств межкультурного диалога. Специфика этих пространств —
в обладании на уровне первичного побуждения к взаимодействию абсолютно разными намерениями, мотивами, установками, потребностями, инстинктами, различным целеполаганием. Деловой интерес или духовный порыв, возможность психо-физического восстановления или самосохранение — все это побуждает человека к контакту с Другим,
деятельности для Другого или против Другого. Сознательно или нет, эти побуждения движут людей к сочетанию и согласованию внутренних состояний, к оказанию воздействий и их восприятию. Как писал Г. Зиммель, из этих взаимных воздействий индивидов образуется социальное и культурное единство. «Все то, что наличествует в индивидах (непосредственных конкретных носителях исторической действительности) в виде влечений, интересов, идей, стремлений, психических состояний и движений, то, из чего формируется воздействие на других людей или что способствует восприятию этих действий», — есть содержание. — «Сама по себе эта материя, в которой исполняется жизнь, мотивация, движущая ее, в сущности, не социальна. Голод, любовь, труд, религиозность, техника, функции и результаты деятельности разума не есть непосредственное общественное существование индивидов в определенных формах совместного существования, подпадающих под
Стр. 34
общее понятие взаимодействия. Обобществление, следовательно, есть в бесчисленном количестве способов реализующаяся форма, в которой индивиды в основе разнообразных — чувственных и идеальных, мгновенно переходящих или длящихся, причинно обусловленных или телеологически определенных — мотивов, интересов создают особое единство, внутри которого эти мотивы и интересы находят свое воплощение» [Зиммель, 1996, 486 – 487]. Опираясь на высказанную Г. Зиммелем мысль, представляется целесообразным дифференцировать все многообразие межкультурных контактов по описанному критерию, выделив 1) культурное пространство диалога, обусловленное прагматикой, — политическое, экономическое и социальное измерения взаимодействий; 2) рекреационное пространство — которое может рассматриваться как физическое, эмоциональное и интеллектуальное измерение, а также как пассивное и активное, общественное и индивидуальное; 3) пространство самоактуализации — научное, художественное и религиозное измерения межкультурных контактов. Рассмотрим предложенную дифференциацию подробней.

Итак, среди основных побуждений к взаимодействию с Другим нами был выделен прагматический интерес, который на уровне совместной человеческой деятельности создает поле политических и экономических отношений. Занимающиеся политикой элиты, осуществляя более или менее целенаправленную деятельность по формированию жизненно важных связей между субъектами межкультурного диалога, стремятся обеспечить протекание всех общественных и культурных
процессов в наиболее эффективном режиме, исходя из соблюдения интересов определенных сообществ. Формулируя эти стремления в русле той или иной идеологии, они задают не явный, но всегда ощутимый прагматический тон всем межкультурным взаимодействиям. В этом поле диалога формируются национальные образы, выстраиваются стереотипы восприятия себя и других. Развертывается политическая игра, порождающая образы врага, которая обостряет у людей восприятие культурных несовпадений, как правило трактуемых негативно. Здесь создаются образы друзей, что позволяет людям вглядываться в других, рождая попытки подражать, заимствовать или хотя бы проявлять толерантность. В этом поле взаимодействий инструментами распространения собственной культуры с одинаковым успехом выступают и война,
и мир. Однако вне зависимости от того, осуществляется ли политика посредством компромиссов или отчаянной борьбы интересов, является ли она консенсусной или конфронтационной, эффективной оказывается лишь та политика, которой удается осуществить захват душевных сил человека, увлечь население, пусть даже во имя иллюзорной цели.
Стр. 35
В противном случае система контроля общества, морали, права, экономики оказывается нерезультативной и бесперспективной. Это уже не раз наблюдалось в истории межкультурных контактов, когда, например, небольшой народ Ирана, силой консолидации и внутреннего напряжения оказывался способен противостоять несоизмеримо большей
системе в отстаивании своей независимости, или подобно тибетцам, которые даже в изгнании сохраняют свою культурную идентичность и даже воздействуют на глобальные культурные парадигмы.

Прагматический подход к межкультурным взаимодействиям, наряду с политикой и правом, которые выступают необходимым регулятором общественных отношений, включает в себя и экономическое сотрудничество. В контексте диалога это понимается, прежде всего, как осуществление взаимовыгодного обмена, заимствование технологий,
экономическое сотрудничество, расширение рынков, регулирование финансовых потоков и прочая полезная хозяйственная деятельность. Однако экономика — это не только производство жизненных благ, но и, как мы уже отмечали, исторически накопленный опыт выживания, умения приспосабливаться к условиям природной, социальной и культурной среды. Многие века, посредством караванных и морских путей, торговля между странами исправно служила не только взаимообогащению, но и взаимопроникновению, диффузии культур. В настоящее время эта область межкультурных контактов предстает наиболее унифицированной формой человеческих взаимоотношений. Однако, наряду с осуществляемой пользой, современная глобальная экономика становится для многих культур губительной. Выходя за рамки национальных государств, руководствуясь меркантильным интересом, экономические контакты не раз демонстрировали свою циничность, поскольку их главная цель — извлечение прибыли. Единственным пределом ее
развития является наличие приемлемых условий, определяемых географией, климатом, юридическими конвенциями и политической волей, которая, надо отметить, также далеко не всегда бывает целесообразной. В качестве примера можно вспомнить неудачные попытки России XVIII века организовать производство шелка или опыт Китая, пытавшегося в середине века XX наладить металлургическое производство*****. Эти эксперименты, потребовавшие от государств огромных ресурсов,

*****Кампания по организации повсеместного производства стали с целью быстрой индустриализации страны, проходившая в рамках пятилетки «Большого скачка» 1958–1963 годов, привела к обратному результату — разрушению индустриальной базы Китая.
Стр. 36
не привели к желаемому результату. И все же экономика пока немногое может без политики. Она, как и прежде, нуждается в защите. Ради гарантий собственного развития она готова мириться с контролем границ и регулированием собственной деятельности и даже готова быть социально ответственной и оплачивать государственные и общественные интересы. В XXI веке прагматический интерес межкультурных взаимодействий вышел на глобальные рубежи, что приводит к симбиозу обозначенных направлений культурного диалога. Этот интерес стимулирован желанием расширения зон влияния и связан с развертыванием планетарного охвата информационных сетей и инфраструктур, установлением новых идеологических, юридических, военных и экономических союзов.

Возрастающее число внешних и внутренних миграций, постоянных, сезонных, временных, представляет еще одну, достаточно автономную сферу культурных взаимодействий. Речь идет о социальном измерении межкультурных контактов, определяемом специфическим спектром мотивов взаимодействия от необходимости физического выживания
и самосохранения до потребностей самоутверждения и признания. Здесь осуществляется диалог между мигрантами и автохтонами, между религиозными, национальными, этнокультурными сообществами и властью. Следует отметить, что из всех сфер культурных контактов социальные воспринимаются как наиболее проблематичные. Мы регулярно получаем информацию или становимся свидетелями конфликтов на национальной почве, в которых люди не просто дискриминируются, но даже погибают. В связи с этим внимание к ним со стороны политиков, СМИ и гражданского общества достаточно высоко. Иногда создается впечатление, что социальная проблематика готова подменить
все разнообразие взаимодействий между культурами. В то же время очевидно, что проблемы толерантности невозможно решить исключительно юридическим или политическим путем, хотя других действий общество, практически, не осуществляет. Обделен вниманием и тот факт, что конфликты возникают не со всеми народами и близость или удаленность мировоззрений и религиозных традиций никак на это не влияют. Например, о прецедентах конфликтов русских с бурятами и калмыками ничего не известно, хотя, казалось бы, эти народы разделены не только религиозными, мировоззренческими традициями, но и внешним обликом, зато о разрушении синагог, еврейских кладбищ, избиении и убийстве взрослых и даже детей других братских народов мы слышим достаточно регулярно. Многие конфликты порождаются социальным и культурным неравенством, из ощущения себя обделенным или, наоборот, угнетающим. Даже вступая в контакт с гастарбайтерами,
Стр. 37
исторически толерантные русские предпочитают сохранять с ними дистанцию в общении, причем возникающие из этого отношения конфликты, хоть и интерпретируются как национальные, имеют место и по отношению к соплеменникам. Вызывает интерес и тот факт, что в России ослаблена историческая память. Если греки столетия не могут простить туркам военного вторжения и до сих пор это заметно даже на бытовом уровне, то в России, например, к немцам отношение более чем комплиментарное. По-видимому, многие социальные конфликты кроются в совпадении или несовпадении культурных кодов взаимодействующих народов, причем проявления несовпадений интерпретируются в ряду негативных проявлений собственной культуры. С интересом относясь к Востоку, любя экзотику, сограждане оказываются
нетерпимыми к появлению инокультурных граждан. Встречи с другим стилем жизни, отличиями норм, манеры поведения, всего комплекса повседневной культуры, проявленной вербально, визуально, ольфакторно, вызывают у людей непонимание, протест и даже страх. Социальное пространство культурных взаимодействий представлено также
жизнью диаспор, их профессиональной специализацией, религиозной общностью и другими формами консолидации и поддержания культурной идентичности, актуальными для людей, живущих вдали от родины.

Вместе с тем, появление аллохтонных социальных структур порождает конкуренцию, что также вызывает протесты автохтонного населения, которое, подкрепляя свое недовольство негативной интерпретацией чужого, проявляет бытовой шовинизм и даже организованный национализм. Акции скинхедов и другие социальные реакции, активно обсуждаемые СМИ, для представителей национальных меньшинств и их защитников становятся вопросом выживания в инокультурной среде.

Рассматривая социальное поле культурных взаимодействий, мы видим трудности адаптивности представителей некоторых восточных культур, маргинализацию, что, без сомнений, благотворному взаимодействию культур не способствует. Всеобщую тревогу вызывают и столкновения этноцентричных групп, разоблачающие и обличающие речи
религиозных деятелей, которые в каждом из участников и у наблюдателей обостряют чувство культурной обособленности, порождают стереотипы, формируют образы врага, воплощаясь в соответствующее социальное поведение. Как ни странно, социальные контакты не имеют прямым следствием сближение народов и культур, исключением может служить лишь ассимиляция, которую трудно отнести к позитивному культурному взаимодействию, поскольку одна из сторон сближения полностью утрачивает свою самобытность. Впрочем, не все народы готовы ассимилироваться, об этом говорит не только российский,
Стр. 38
но и мировой опыт. В отличие от прагматической заинтересованности, удовольствия от встречи с экзотикой, установления духовных связей и творческого поиска, социальные контакты во многом носят принудительный характер. Мы сталкиваемся с ними как с данностью. Однако количество этих контактов, стимулируемых другими мотивами
взаимодействий, растет. Здесь институализируются нетрадиционные религиозные конфессии, образуются этнокультурные и общественные организации, союзы, товарищества, клубы, центры. Все они разрабатывают свои стратегии и тактики, мотивированные обеспечением физической безопасности и культурным самосохранением, потребностью в признании и любви.

Наряду с обозначенным пространством контактов, мотивированных прагматикой, обращает на себя внимание рекреационное пространство культурных взаимодействий. Оно основано на вызывающих всеобщий интерес культурных различиях, особенностях коллективной творческой деятельности, отражающей жизнь, воззрения, идеалы тех или иных народов. Касается ли это экзотических предметов, обычаев, музыки, танцев, национальной кухни, традиционной одежды или архитектуры, — это интересно многим. Контакты в данном пространстве культурных взаимодействий движимы человеческим любопытством, необходимостью в обновлении культурных форм, и соответственно интерес к другой культуре здесь во многом ограничивается мотивом психо-физического восстановления, желанием развлечься, испытать
удовольствие от культурных несовпадений. Это дает повод для бесед, позволяет пополнить копилку впечатлений и позволяет развиваться многообразным проявлениям культурного утилитаризма и гедонизма. Проведение досуга в созерцании беллиданса, еда палочками или курение кальяна, как и посещение экзотической страны во время отпуска, — этот культурный диалог служит расширению зоны своего, но обращен лишь к внешним проявлениям иной культуры и никак не связан с попытками ее постижения. Такое отношение к другим культурам не ново, например, в Петербурге мода на Восток в XVIII веке, проявлялась и как приобщение к чаю, и как увлеченное собирание экзотики, и в воспроизводстве предметов обихода, копирующих восточные редкости, но все это сути внутреннего мира людей не затрагивало, им достаточно было романтического и престижно-статусного флера. Следует отметить, что со временем область потребления этнических элементов культуры охватила, практически, весь спектр экзотически проявленного. Природное человеческое любопытство, активно эксплуатируемое бизнесом, породило множество поверхностных форм культурных взаимодействий. Сегодня — это соотнесение григорианского
Стр. 39
нового года с символикой восточного календаря и вообще увлечение восточной символикой, практика фэн-шуй, регулярное посещение жителями европейских городов китайских или японских ресторанов, распространенное отношение к индийской йоге как гимнастике для похудения и восприятие Камасутры как эротических комиксов. В массовом поле культурных взаимодействий распространяются имитации, подделки (на Востоке — под Запад, а на Западе — под Восток). Здесь сочиняются и распространяются мифы о ниндзя и филиппинской хирургии, о волшебных свойствах амулетов, купленных через Интернет, и ожидается обретение счастья посредством встречи года красного быка в красной одежде. Развлекая, внося в жизнь приятное разнообразие и отдохновение, при этом не требуя от человека никаких внутренних усилий, сфера рекреационных контактов сегодня стремится объять весь спектр этноэлементов. Негативная сторона этих контактов, среди прочего, заключается в том, что повышенный спрос на экзотику всеядной западной культуры заставляет многие народы адаптировать свои традиции для Запада по принципу «black music for white people»
или специализироваться на востребованных областях, что, конечно, не может не деформировать организационно-функциональное строение этих культур. Тем не менее, в этом поле культурных взаимодействий количество контактов год от года только возрастает, и сегодня они пронизывают, практически, всю культуру быта и развлечений, от обыденных, неорганизованных форм рекреации, включая потребление экзотических алкогольных напитков и наркотиков, до организованных форм досуга, активно развиваемых туристической и медиа индустрией.

Потребность в самоактуализации создает еще одно особое — творческое пространство культурных взаимодействий, которое порождает нечто качественно новое, отличающееся неповторимостью, оригинальностью, общественно-исторической уникальностью и культурной значимостью. К контактам, происходящим в этой области, можно отнести
любую деятельность, направленную на раскрытие потенциала личности. Обращение к другой культуре здесь выступает ценным дополнением, возможностью восполнить культурные дефициты. Принимая вид паломничества за вдохновением или оригинальностью, свежими темами и новыми культурными формами, этот путь ведет к обновлению, открытиям, взаимообогащающему диалогу, развитию культурного многообразия. Не случайно это поле культурных контактов всегда было востребовано мыслителями, поэтами, художниками — теми людьми, которые осуществляют творческий поиск. Попытка реализовать посредством обращения к Другому свой потенциал, как правило, требует от человека усилий и душевных затрат. Какой бы области его поиск ни
Стр. 40
касался, этот тип контактов нуждается в погружении в другую культуру. Это может быть связано с изучением другого языка или философской системы, что неминуемо втягивает исследователя в освоение культурных кодов и понятий, не находящих аналогов в родном языке и культуре. Это может быть связано с совершенствованием своих психофизических возможностей, например изучением восточных единоборств или практики цигун. С освоением новых подходов к решению проблем здоровья и улучшения качества жизни, например изучением европейским врачом тибетской медицины, аюрведы, акупунктуры, рейки или шиатсу. Поле контактов, мотивированное саморазвитием, включает в себя не только активных деятелей культуры, но и ценителей, знатоков — всех тех, кто осуществляет тонкую интеллектуальную
рефлексию культурных процессов. Паломничая в страны Востока, и те и другие не только развиваются на личном уровне, но и способствуют развитию собственных культур. Они основывают новые жанры, утверждают новые стили в искусстве, обнаруживают неизведанный потенциал собственных культур, причем зачастую это происходит в тех областях, о существовании которых они до знакомства с другой культурой даже не подозревали. В связи с этим к творческому пространству взаимодействий относятся и любые научные контакты. Причем речь идет не только о науках, предметно обращенных к изучению тех или иных аспектов культур Востока, но и о творческом переложении открывающихся знаний в различные научные сферы — гуманитарные и естественные, прикладные и теоретические. Не раз представители
естественных наук с благодарностью высказывались по отношению к восточной философии, позволившей объяснить открытия, не укладывающиеся в европейские мировоззренческие модели. Понятна и обращенность гуманитариев к учениям Дзен, Дзогчен, Махамудры — учениям, обращающим нас к невычитанному опыту, к тому, что способно стряхнуть нашу культуру, существующую как нечто ставшее, функционирующую как общепринятое, закономерное, заштампованное, сковывающее возможность для развития. Очевидно, что с этой проблемой на определенном этапе сталкивается каждая культура. И что в этом плане может дать нам Восток, о котором только ленивый не говорит,
что он традиционен, пассивен и устремлен разве что к умиротворению, к Нирване? А он может устами пробужденного наставника Линь-цзи назвать Нирвану «дырой в отхожем месте» и пояснить: «Не ищите ничего вне себя! Если вы, не доверяя себе, будете искать что-то вне себя, опираясь на внешние обстоятельства, то никогда не сможете освободиться от страстей и зависимости от объективных условий, никогда не сумеете распознать истинное и ложное». [Записи бесед..., 1989, 235]
Стр. 41
Диапазон творческого поля диалога широк. Его эвристический потенциал позволяет творчески настроенным людям развить способности, достичь мастерства, состояться в профессии, обрести знания и новые ориентиры, обратиться к созерцательным практикам, обнаружить восполняющие духовные дефициты способы духовного подъема. В этом
поле культурных контактов осуществляется тот значимый творческий обмен, который способен на новых для всех участников диалога основаниях решить целый ряд жизненно важных проблем в сфере искусства, науки, образования, всеохватной модернизации, ведя не к гомогенизации, но к единству и культурному многообразию.

Ещё одной аналитической системой координат исследования межкультурных контактов может служить выделение трех уровней культурной реальности: предметно-вещного, символического и трансперсонального (духовного). В данном случае культура может рассматриваться в нескольких ипостасях: как культурная продукция, как инобытие человека в символах и символических проявлениях и как жизнь сознания. На первом уровне мы видим операции с предметным миром, по большей части безличные или обезличенные процессы, например в анализе глобального рынка, где человек — объект среди объектов (Г. Маркузе). Со вторым уровнем соотносятся символические культурные формы, где человек — это субъект в мире объектов. На третьем уровне человек предстает чистым субъектом, открытым для трансцендентного знания и трансперсонального опыта. Процессы в описанной структуре происходят как по горизонтали, так и по вертикали. Когда в нисходящем движении творческий процесс «конденсируется», превращаясь, например, в картину, а картина — в товар. Или в восходящем движении — когда мы «развоплощаем» некий объект, рассматривая его как символ, идею, а затем — как проявление трансперсональной жизни.

Пересечение названных ракурсов анализа выявляет морфологическую структуру межкультурных взаимодействий, которая позволяет исследовать как отдельные культурные формы, так и их конфигурации в синхронном и диахронном планах их существования. В применении к изучению истории и современности данная методология позволяет выявить проблемы, зачастую остающиеся вне внимания исследователей межкультурных контактов.

ЛИТЕРАТУРА:
1. Белик А. А. Культура и личность. М., 2001.
2. Записи бесед чаньского наставника Линьцзи Хуэйчжао из Чженьчжоу // Абаев Н. В. Чань буддизм. Приложение II. Новосибирск: Наука, 1989.
Стр. 42
3. Зиммель Г. Избранное. Том 2. Созерцание жизни / Общение. М.: Юрист, 1996.
4. Клейн Л. С. Персонализм: культура и личность // Развитие личности. No 3. 2005.
5. Acculturation: An Exploratory Formulation // American Anthropologist. 1954. #56.
6. Husserl E. Husserliana (Gesammelte Werke): Auf Grund des Nachlasses veröffentlicht vom Husserl-Archiv (Louvain) unter Leitung von H. L. van Breda. Den Haag: Nijhoff, 1950–1975. Т.2.технологии.
Адрес оргкомитета: 190068, Санкт-Петербург, Никольский переулок, 7-26