Горовая О. В. (Санкт-Петербург) Памятники школы Ньингма в коллекциях национального музея Алдан-Маадыр Республики Тыва
// Сборник «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность».
СПб: Unlimited Space, 2009. 576 с. Тираж 800 экз.

Страницы 391-399
Стр. 391
Буддизм распространялся по территории Центральной Азии несколькими потоками. Ранние формы буддизма существовали еще во времена Тюркского каганата (VI в.). Соответственно, после распада каганата, южные тюрки расселились в долине Енисея, на землях современной Тувы. Вторым важным периодом в освоении буддизмом новых пространств был VIII век, когда уйгурский каганат завоевал северных тюрков и правил в пределах нынешней Монголии, Алтая и Тувы. Уйгурские монахи активно переводили махаянские буддийские тексты. А с течением времени, в Х веке, занимались переводом буддийских сочинений уже в основном с тибетского языка. Поэтому современные исследователи относят время начала проникновения буддизма на земли Тувы к Х–ХI векам [Кызласов, 1969; Маннай-оол, 1986; Воробьева-Десятовская, 1980; Грач, 1980]. Следующим важным фактором для продолжения буддийской проповеди народам Центральной Азии стала активная деятельность Юаньской династии.В пределах Саяно-Алтая многочисленные племена (кем-кемджиут, тайджиуты, теленгиты) оказались с 1207 года под властью старшего сына Чингисхана — хана Джучи.

Археологические и письменные источники подтверждают, что политика, проводимая монгольскими ханами и Хубилаем, внедряла тибетские формы буддизма в среду подвластных им тюркоязычных племен [Кызласов, 1969; Монгуш, 1984, 150–162]. Открытые археологами на территории Тувы развалины шести городов, построенных в этот период, имели буддийские храмы. Архитектурные детали, украшавшие постройки, стилистически связаны с подобными им памятниками буддийского искусства на территории Индии (скальные храмы и наскальные буддийские святилища Гандхары). Им присущи такие характерные признаки, как слабо выраженный рельеф в проработке объемов, выделение деталей глубоким «процарапыванием» поверхностей, сохранение естественной структуры камня. Такими чертами обладают хранящиеся в Национальном музее Тувы фрагменты каменных баз колонн,
Стр. 392
две фигуры мифических существ (возможно, они изображают буддийских вахан в облике макары), которые фланкировали входы в храм. К числу общебуддийских памятников центральноазиатского региона принадлежат многочисленные тексты мантр, вырезанные на плоских отшлифованных каменных плитах, а также иконографически точное изображение ступы (субургана), созданное в технике контррельефа.

На территории Западной Тувы находятся три памятника своеобразной «монументальной пропаганды» буддизма — это архаичная по форме ступа Башдаг близ Шагонара и два ранних буддийских комплекса: скальная часовня с каменными рельефами вблизи Чаа-Холя и наскальная роспись в Бижиктиг-Хая. Создавая ступу Башдаг, древние строители использовали естественную форму холма. Склоны холма сглажены и покрыты дерном. Основной объем ступы представляет собой полусферу почти идеальных пропорций. Вершину купола венчает хармика — кубическое сооружение, сложенное из узких плоских каменных плит-останцов. В южной стене хармики сделана арка, открывающая вход во внутреннее пространство святилища. Архитектоника ступы Башдаг и технология строительства восходят к типу архитектуры ранних буддийских сооружений Индии и Непала, таких как ступа в Санчи, ступа в Бхархуте, ступа Боднатх [pant, 1976].

Скальная часовня с изображениями Будды, двух учеников и двух охранителей, выполненных в камне в технике плоского рельефа, находится рядом с селением Чаа-Холь, недалеко от старого Шагонара. Это буддийское святилище стало известно русским казакам Южной Сибири в начале восемнадцатого века, когда енисейские казаки разведывали сопредельные территории и проникали за Саяны. Впервые памятник был описан Г. Ф. Миллером, главой сухопутного отряда Второй Камчатской экспедиции, который работал в 1734–1735 гг. на Енисее [Muller, 1747; Горовая, 2006].

Наскальная роспись Бижиктиг-Хая недалеко от селения Кызыл-Мажалык — одно из известнейших буддийских святилищ в Туве. Скала Бижиктиг-Хая («расписная скала») является древним культовым местом. Склоны и отроги скалы покрыты изображениями животных и птиц. Из всей совокупности образов, покрывающих поверхность скального массива в Бижиктиг-Хая, буддийская роспись — самая поздняя по времени создания (до ХIV века). Под небольшим каменным выступом размещена композиция, центр которой — Будда, восседающий в позе
Стр. 393
падмасана, вокруг него — драконы, птицы и летящие облака. Изображения на плоскости скалы в Бижиктиг-Хая обрамлены различными текстами на китайском и тибетском языках. Тексты имеют более позднее происхождение, чем сама буддийская роспись, так как некоторые надписи перекрывают поле изображения. Исследованием надписей на скале занимался японский лингвист Т. Масумото. Им подтверждено, что одна из китайских записей имеет дату «28 мая 1357года». Эта дата фиксирует время посещения уже существующего святилища китайским чиновником [Масумото, 2003, 150].

В течение нескольких столетий шел процесс освоения пространства сакральными буддийскими памятниками. Этот достаточно тонкий культурный слой обладал силой непрерывного и долговременного воздействия на человека. Будда Шакьямуни говорил своим ученикам о величии и значении священных памятников: «Те, кто живет вблизи ступы, могут делать благие пожелания, поклоны и подношения. Проходящие или проезжающие мимо могут пережить неожиданную вспышку ясности в уме. Даже тот, на кого упадет тень ступы, накапливает тем самым большую заслугу». Сложение тувинского этноса проходило в землях Центральной Азии при постоянном влиянии на формирующуюся нацию древних буддийских артефактов.

Определяющим фактором, который укреплял влияние буддизма в Туве, стала деятельность постоянно появлявшихся в пределах Тувы монгольских и тибетских учителей, принадлежавших к разным школам [Монгуш, 2000; Хомушку, 1989; Далай, 1983; Шастина, 1946]. Все исследователи отмечали, что в истории развития буддизма в Туве можно проследить сильное влияние буддийских иерархов Халхи (особенно при Алтын-Хане в ХУ1 веке), позднее — Богдо-гэгэна (Джебцун Дамба хутухты). Кроме того, активность проявляли странствующие ламы тибетских школ Кагью и Ньингма. Особенно их деятельность усилилась и в Монголии, и в Туве после того, как лидирующее положение в тибетском государстве заняла молодая реформированная школа Дже Цонкапы — школа Гелуг. Многие монахи этих школ из своих монастырей в Центральном Тибете ушли в Восточный Тибет, в Амдо и Кхам, многие добрались до Монголии. Именно на этих землях были основаны новые, часто небольшие монастыри, и именно из этих центров легче было добраться до Монголии или Тувы. Вообще, легкость и мобильность была изначально присуща учителям и проповедникам
Стр. 394
старых, нереформированных школ. О фактах неявного, но устойчивого влияния традиции школ Ньингма и Кагью на тувинских адептов неизменно упоминают авторы исследований по истории Тувы [Монгуш, 2000, 41]. Вероятно, существуют и какие-либо документы, письменные и устные свидетельства о данном явлении. В настоящее время подобные материалы еще не введены в научный оборот.

Рассматривая развитие Дхармы в Туве в период правления китайской династии Цин, выделим несколько важных моментов. Во-первых, учреждение объединенного управления во главе с амбынь-нойоном. Ставка амбынь-нойона находилась в Оюннарском кожууне, в городе Самагалтай (1763 г.). Здесь сосредоточивалась и светская, и духовная власть. Подобная административная реформа повлекла за собой развитие государственных отношений и упрочение связей между светскими властями и духовными лицами. Во второй половине восемнадцатого века это вело к созданию отдельных стационарных буддийских монастырей. Они находились под патронажем амбыня. Бывали случаи, когда главой амбыня становился лама. Зачастую амбынь-нойоны ставили верховными ламами новых монастырей своих родственников или членов своей свиты. Ставка первых амбынь-нойонов (род Даши Оюна) была в Самагалтае. Здесь же в 1772 году появился первый постоянный буддийский монастырь — Самагалтай-хурээ. В дальнейшем правители отдельных кожуунов Тувы также стали создавать буддийские монастыри. Подобная инициатива поддерживалась императорами цинского Китая, которые следовали принципам управления вассальными народами «согласно их обычаям» [Гуревич, 1983; Моисеева, 1983]. В Туве продолжали активно действовать представители Богдо-гегена из Урги. В то же время отдельные нойоны могли приглашать и тибетских лам для службы во вновь создаваемых монастырях.

Во второй половине ХIХ века усиливается влияние Хемчикского кожууна. Территории Западной Тувы были наиболее заселенными уже со времен Алтын-хана. Здесь в маленьких поселениях развивались ремесла и промыслы. Именно в центральных и западных районах Тувы буддизм развивался наиболее активно. Во времена правления угерды Хайдыпа (1890-е гг.) два кожууна — Бейсе и Хемчикский были объединены в один Дзун-Хемчикский, а ставка амбынь-нойона перенесена в Чадан. В долине Чадана и реки Хемчик было построено множество монастырей, в которые Хайдып приглашал и монгольских, и тибетских лам.
Стр. 395
Традиционно в Туве преобладали два типа монастырей — сумонные и кожуунные. Сумонные монастыри - это небольшие по объему одиночные здания, в которых ламы служили по приглашению верующих. Кожуунные монастыри строили в виде больших многофункциональных комплексов, в них были открыты школы по изучению цаннита, центры мамба (корпус буддийской медицины) и чурагай (условно ее можно назвать европейским термином — «астрология»). В самых крупных буддийских монастырях изучаемых дисциплин было гораздо больше. Здесь изучали буддийскую иконографию, технику и технологию живописи тханка, каллиграфию, архитектуру и скульптуру.

Самым большим и влиятельным монастырем стал Верхнечаданский хурээ, строительство которого было задумано еще Хайдыпом. В 1905 году в чаданскую ставку угерды Хайдыпа приехал высокий тибетский лама Кунтан Римпоче. Он привез с собой проект буддийского монастыря, созданный по образцу тибетского храма. Верхнечаданский хурээ и внешним обликом и внутренним распорядком соответствовал тибетским монастырям. По дошедшим воспоминаниям верующих, в нем изучали традиционные буддийские дисциплины и, сверх того, боевые искусства. Художественные мастерские работали над созданием живописи тханка, над графическим оформлением ритуальных текстов. Верхнечаданский монастырь, носивший имя «Усту-хурээ», был одним из лучших образовательных центров Тувы. Подобным же образом был построен Суктак хурээ в Бай-Тайгинском кожууне, создание которого было инициировано местным нойоном Хертеком Анандой. В Монголии были закуплены буддийские трактаты и многочисленные предметы культа [Монгуш, 2000]. Обособленное место в буддийской общине занимали бадарчы, т.е. странствующие ламы, следующие древней традиции нищенствующих буддийских монахов. Кроме того, в Туве было развито отшельничество. Часто ритодами отшельничествующих буддийских лам становились пещеры в горах. До сих пор сохранились комплексы подобных пещер в ущельях в районе Каа-Хема. Следует признать высокие темпы распространения буддизма в Туве. Буддизму в Туве потребовалось около 150 лет на укрепление своего влияния, институтизацию сангхи и создание крупных духовных центров.

В 1911–1917 гг. Тува (или Урянхай) находилась под протекторатом России. После Октябрьской революции в России, в 1918 году, тувинский народ заявил о своей самостоятельности, а в 1921 году была
Стр. 396
создана независимая Тувинская народная республика. Первая Конституция ТНР провозгласила принцип свободы вероисповедания. Подобная толерантность просуществовала до 1930 года. В 1928 году проходил представительный Первый Всетувинский буддийский съезд, на который были приглашены представители буддийской сангхи Монголии, Бурятии и Калмыкии, а также Агван Доржиев как полномочный представитель Далай-ламы Тибета. Именно в это время, по мнению исследователей истории Тувы, имелась почти реальная возможность консолидации духовной и светской власти [Хомушку, 1989, 77]. Но с 1930 года с принятием четвертой Конституции Тувы ситуация изменилась [Монгуш, 2000, 118–139]. Постепенно набирающая силу Тувинская народно-революционная партия начала проводить политику репрессий. В годы правления Салчак Тока произвол и беззаконие лишили Туву многих лучших граждан, монастыри были разрушены. Последний монастырь был закрыт в 1960 году, когда ушел из жизни служивший там лама. Многие предметы культа, священные книги были уничтожены. Но тувинские ламы сохранили множество памятников буддизма, спрятав их в пещерах. Поэтому в настоящее время, когда в стране начали восстанавливаться хурээ, тувинцы, следуя лучшим традициям тертонов школы Ньингма, вновь открыли спрятанные сокровища. Таким образом, часть памятников была сохранена и передана в Тувинский музей, другая часть была использована для наполнения культовыми вещами и буддийскими книгами новых монастырей.

Самые большие буддийские коллекции принадлежат Национальному музею Республики Тыва, есть несколько небольших собраний в музее города Чадан. В Национальном музее находится третий в России (после Санкт-Петербурга и Улан-Удэ) фонд тибетских и монгольских рукописей и ксилографов. Он включает в себя полное издание Ганджура и Данжура, корпус текстов класса Юм (Праджняпарамита), свод текстов раздела Тантры (Гелугпа и Ньингмапа) и большое количество ритуальных текстов. Характерной чертой собрания является высокая степень интенсивности использования текстов: их, постоянно читали, многие из них имеют пометки и дополнения. Все это свидетельствует об активности духовной практики тувинских лам, что отмечали и ученые, и тибетские ламы, работавшие в фондах тувинского музея.

Вторая часть буддийского фонда музея содержит в себе собрание скульптуры, тханок, большое количество цагли и различных ритуальных
Стр. 397
инструментов. Важнейшей частью фонда является репрезентативное собрание реликвариев, которые представляют собой футляры из тонкого металла. Они в неприкосновенной последовательности сохраняют в себе блоки мандал, янтр, заклинательных текстов и ряды мантр. В сущности, каждый подобный реликварий хранит цельную линию буддийских тантрических практик.

Коллекции Тувинского музея не обладают полнотой собраний больших музеев. Однако их ценность кроется в том, что комплексы буддийских памятников были переданы в музей только из тувинских монастырей. Поэтому каждое такое собрание представляет собой, сверх всего прочего, своеобразный документ, свидетельствующий о принципах бытования Дхармы в Туве.

Основой собрания музея является коллекции Верхнечаданского хурээ, а из последних поступлений — материалы из последнего, закрытого в 1960 году, монастыря. Кроме того, в течение многих лет в музей продолжали поступать найденные (ранее скрытые ламами в пещерах) культовые предметы, скульптура и тексты. В результате изучения всей совокупности памятников буддийского искусства стала проясняться интересная закономерность: в собрании живописи большого формата присутствуют тханки, сюжеты и иконография которых являются общими для всех школ буддизма. Это изображения Будды Шакьямуни, его учеников, шестнадцати архатов, будд Амитабха и Амитаюс, классические группы трех великих бодхисаттв-махасаттв Ваджрапани, Авалокитешвара и Манджушри, бодхисаттв Белая и Зеленая Тара, будды Майтрея и дхармапал. Наибольшим разнообразием отличается вторая группа памятников — это миниатюрная живопись — цагли. Основная часть собрания миниатюр хранится в гау (реликвариях). Все гау из фондов музея сохранили свою полноту и нетронутость. Эта часть коллекции обладает особой ценностью, поскольку в основном все гау представляют собой целостные иконографические блоки, сохранившие изначальную последовательность и систему изображений. Именно в этом собрании буддийской миниатюры и находится наибольшее количество изображений персонажей пантеона и исторических лиц (учителей и наставников), чья деятельность была связана с ранним направлением тибетского буддизма — школой Ньингма. Среди этих священных образов — изображение изначального Будды Ваджрасаттвы, цагли «Великий учитель Падмасиддхи»; Ваджрасаддху, маленькие
Стр. 398
тханки с образом Махакалы, несколько цагли йидама Хайягрива, небольшая тханка йидам Дамдин — Хайягрива (йидам мандалы Высшего Херуки); очень интересна крошечная миниатюра-цагли с изображением ламы в ритуальном уборе «черных шапок».

Каждый из реликвариев-гау изначально принадлежал отдельным ламам, которые хранили в нем изображения буддийских божеств и учителей, являвшихся держателями определенной традиции внутри отдельных школ.Полный набор буддийских образов в подобном гау демонстрирует линию преемственности конкретного учения. То, что в коллекции гау было выявлено большое количество памятников, отражающих как раз линию преемственности школы ньингмапа, свидетельствует о присутствии живой традиции «школы старых тантр» в Туве на рубеже ХIХ–ХХ вв.

К описанному выше ряду памятников искусства школы ньингмапа примыкает одна из небольших скульптур их глины. Это цаца — миниатюрная скульптура — «Тертон Тхангтонг Гьялпо». Скульптура очень хороша по технике исполнения, роспись тонко моделирует лицо тертона. На обратной стороне цацы имеется надпись на тибетском языке, сделанная золотом в момент создания скульптуры. Этот памятник в очередной раз подтверждает присутствие традиции школы Ньингма в буддизме Тувы. Тхангтонг Гьялпо (ХIV в.) — один из известных тертонов Ньингма. Им были обнаружены «терма» («скрытые сокровища») с описанием практики созерцания и поклонения будде Амитаюс. Эта практика является одной из значимых в духовной традиции школы Ньингма. В настоящее время не опубликованы какие-либо документы или письменные и устные свидетельства, подтверждающие деятельность ньингмапинских лам в Туве. Но косвенные свидетельства, опирающиеся на изучение подлинных памятников религиозного искусства, являются не менее значимыми и достоверными.

ЛИТЕРАТУРА


1. Воробьева-Десятовская М. И. Фрагменты тибетских рукописей на бересте из Тувы» // Страны и народы Востока. Т. XXII. М.: Наука, 1980.
2. Горовая О. В. Первые публикации памятников буддийской культуры // Вопросы изучения истории и культуры народов Центральной
Стр. 399
Азии и сопредельных регионов. Кызыл, 2006.
3. Грач А. Д. Дпевнекыргызские курганы у северной котловины Больших Озер и находки тибетских надписей на бересте // Страны и народы Востока. Т. XXII. М., 1980.
4. Гуревич И. П. Международные отношения в Центральной Азии в XVIII – первой половине XIX в. М.: Наука, 1983.
5. Далай Ч. Монголия в XIII–XV вв. М.: Наука, 1983.
6. Кызласов Л. Р. История Тувы в средние века. М.: МГУ, 1969.
7. Маннай-оол М. Х. Тува в эпоху феодализма. Кызыл, 1986.
8. Масумото Т. О китайских надписях на скальном массиве у села Бижиктиг-Хая в Западной Туве // Древности Алтая. 2003. № 11. С. 150.
9. Моисеева В. А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в. М.: Наука, 1983.
10. Монгуш М. В. К вопросу о проникновении ламаизма в Туву // Проблемы истории Тувы. Кызыл, 1984. С. 150–162.
11. Монгуш М. В. История буддизма в Туве. Новосибирск: Наука, 2000.
12. Хомушку О. М. Религия в истории тувинцев. М., 1989.
13. Шастина Н. П. Алтын-ханы Западной Монголии // Советское востоковедение. Т. VI. М.-Л., 1949, С. 383–385
14. Muller, Gerhard Fridrich. De scriptis tanguticis in Sibiria repertis… // Commentari Academiae Scientarum Imperialis Petropolitanae. T. X. 1738 (1747), pр. 420–468.
15. Pant, Sushila. The Origin and DeVelopment of Stupa. Architecture in India. Varanasi, 1976.
Адрес оргкомитета: 190068, Санкт-Петербург, Никольский переулок, 7-26