Чечушков И. В. (Челябинск) Памятники буддийской археологии в России: современное состояние, познавательные возможности и культурная ценность
// Сборник «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность».
СПб: Unlimited Space, 2009. 576 с. Тираж 800 экз.

Страницы 366-372
Стр. 366

ВВЕДЕНИЕ


Раннее распространение буддизма на территории Северной Евразии, значительная часть которой ныне входит в состав Российской Федерации, исторически совпадает с периодом образования монгольского государства, основанного предводителем рода кият-борджигинов Чингисханом (1155–1227). Дальнейшее проникновение дхармы в среду подданных Монгольской империи происходило в связи с ее улусами и наследниками. Речь здесь идет об Улусе Джучи, более известном как Золотая Орда на западе и Империи Юань на востоке, а также Халхе и Ойрато-Джунгарском ханстве. Судить о конфессиональной картине этих государств возможно благодаря довольно значительному корпусу средневековых письменных источников, оставленных европейскими авторами (Рубрук, Марко Поло и др.), а также по китайским материалам. В современной научной и научно-популярной литературе место и роль буддизма ваджраяны в истории этих государств освещены достаточно ярко и полно, продолжают издаваться новые интересные работы [Источниковедение…, 1986; Монгуш, 2001; Ешеев, 2005 и др.]. В этих и других публикациях описано воздействие буддизма на образ жизни принявших его народов, рассмотрено его влияние на внешнюю и внутреннюю политику Монгольской империи и других государств. Разумеется, буддизм накладывал определенный отпечаток на материальную культуру и ритуально-обрядовую сторону жизни народов-носителей. Так, оседлое земледельческое население Средней Азии — Хорезма, Согда, Бактрии-Тохаристана — создало огромное количество ярких образчиков монументального зодчества и памятников декоративно-прикладного искусства. Обширнейшие материалы среднеазиатской буддийской археологии хорошо изучены и опубликованы в работах Б. А. Литвинского (1992, 2001), монографиях Б. Я. Стависского (1998), Т. К. Мкртычева (2002) и других исследователей.

Территория Северной Евразии насыщена археологическими памятниками, оставленными населением упомянутых тюркских и
Стр. 367
монгольских государств. Однако примеров целенаправленного выявления памятников буддийской археологии на территории Северной Евразии в отечественной историографии не так уж много [Кызласов, 1969; Костюков, 2006, 2008].

Целью данной работы является обзор типов археологических памятников Северной Евразии XIII–XVI вв., содержащих информацию о раннем распространении буддизма в кочевой среде подданных Монгольской империи и ее улусов, а также оценка их познавательной и культурной ценности.

ЭТНОСЫ И АРЕАЛЫ


В ландшафтном отношении практически вся рассматриваемая территория Северной Евразии представляет собой степь — традиционную среду обитания кочевого населения Евразии. С раннего железного века основным типом хозяйства здесь являлось экстенсивное пастушеское скотоводство. Исключение составляла часть населения Саяно-Алтайского нагорья, Половецкой степи, где проживали различные охотничье-скотоводческие, земледельческие группы, существовали города. Многочисленные походы Чингисхана, осуществляемые не столько монголами, сколько покоренными народами, изменили этническую карту Евразии, перераспределили массу ресурсов. Установление некоторого баланса в хозяйстве произошло после развала Монгольской империи на улусы, хотя войны продолжались еще несколько веков. Таким образом, именно пастушеско-кочевой и военный тип хозяйства определяли облик материальной культуры народов Монгольской империи.

Один из улусов Монгольской империи — Золотая Орда — охватывал обширную территорию Западной Сибири, Северного Хорезма, Волжской Булгарии, Северного Кавказа, Крыма, Кипчакской степи от Иртыша до Дуная. Монголы здесь не составляли большинство населения, растворившись в массе покоренных народов, главным образом тюркского происхождения.

Империя Юань — созданное в 1260–1279 гг. монгольским ханом Хубилаем государство, объединившее территории Монголии, Китая, Дальнего Востока. Северную часть государства населяли кочевые монголы, подчинявшиеся императору в Ханбалыке. После падения династии Юань северные кочевые народы — предки современных бурят — вошли в состав Халха-Монголии — феодального государства
Стр. 368
Забайкалья, а на территории Саяно-Алтайского нагорья образовалось государство Алтын-хана. Западные монголы — ойраты, после падения в 1368 году Империи Юань вошли в состав Халхи. Однако в 1578 г. между ойратами и халха-монголами произошло сражение на Иртыше, после чего часть западных ойратов приняла участие в колонизации территории Сибирского ханства, перейдя в подданство России. В начале XVII в. между Алтаем и Тянь-Шанем возникло Джунгарское ханство, ставшее основой для формирования калмыцкого этноса.

Вероисповедания населения этих государств и территорий были весьма разнообразными: здесь сильны были языческие представления, популярностью пользовался шаманизм, в разное время распространялись манихейство, христианство и ислам. Успеху буддизма в Степи немало способствовала его исключительная толерантность, благодаря которой он мог не только мирно сосуществовать с различными локальными религиозными культами, но и органически впитывать в себя те ритуально-мифологические традиции, которые сложились до его утверждения в данной среде [Монгуш, 2001].

ОСНОВНЫЕ ТИПЫ ПАМЯТНИКОВ


Как уже говорилось выше, преимущественно кочевой образ жизни населения степей Северной Евразии наложил значительный отпечаток на материальную культуру народов и обусловил формирование основных типов археологических памятников. Это, прежде всего, отражено в отсутствии городов, постоянных мест отправления культа, монументальных сооружений. В Российской Федерации объекты «буддийской археологии» XIII–XVI вв. встречаются на территориях Калмыкии, Нижнего Поволжья, Бурятии, Тувы и Южного Урала. Современный уровень знаний позволяет выделить три основных типа археологических свидетельств буддийского вероисповедания населения. К первому типу относятся изображения, статуи и предметы культа. Во второй целесообразно объединить все виды культовых построек, ступы, культовые места. К третьему типу памятников буддийской археологии относятся погребения со следами ритуалов.

ИЗОБРАЖЕНИЕ И СТАТУИ


Монументальные памятники, а также образцы декоративно-прикладного искусства рассматриваемого периода встречаются на территории
Стр. 369
Тувы и Бурятии. Так, к Юаньскому периоду относится высеченный в скале близ устья реки Чаа-Хол буддийский хурул. Он представляет собой нишу с изображением Будды, двух бодхисатв и двух Махакал. Также известны нарисованные красками на скалах изображения будд и субурганов. На скалах Бижиктиг-Хая в Барун-Хемчикском кожууне в Туве в естественной нише выявлено искусно нарисованное кистью изображение Будды, сидящего под облаками в окружении драконов и птиц. Датировка памятника произведена на основании надписи, сделанной здесь же, из которой следует, что изображение выполнено летом 1358 г. [Кызласов, 1969]. Погребальные памятники ойратов и тувинцев-подданных Алтын-хана содержат инвентарь с буддийской символикой — ваджрой, исполняющей желания драгоценностью (т.н. «пылающей жемчужиной») и т. п.

КУЛЬТОВЫЕ ПОСТРОЙКИ


В рассматриваемую эпоху буддизм не имел постоянных культовых мест, фактически находился в кочевом состоянии. В ставках удельных князей, как свидетельствуют письменные источники, находились войлочные юрты, предназначенные для буддийских религиозных обрядов и ритуалов [Монгуш, 2001]. В этой связи археологически культовые постройка представлены единичными примерами на территории Тувы, Бурятии и, возможно, Южного Урала.

Существуют ранние свидетельства буддийского зодчества в Туве. На городище Оймак, существование которого относят к XIII–XVI вв., были найдены обломки гранитной статуи Будды и высеченный из песчаника буддийский лев. Здесь же известны каменные храмы, которые «имели богатый наружный декор, квадратные с колоннадами залы для богослужения. На особых пьедесталах покоились искусно вылепленные из глины статуи буддийских божеств, расписанные различными красками с преобладанием позолоты» [Монгуш, 2001].

Бурятские культовые сооружения — дацаны являются интереснейшими памятниками археологии, истории и культуры, однако самые ранние из известных автору и опубликованных относятся к первой половине XVIII в. [Минерт Л. К. 1983. 11]. По архитектурным канонам эти памятники восходят к тибетским образцам при сильном влиянии русских строительных традиций (Аннинский дацан, Ацагатский дацан и др.). Схожая ситуация наблюдается и в Калмыкии, однако здесь первые хурулы возникают в XIX в.
Стр. 370
Для Южного Урала существует пример интерпретации деревянного сооружения в кургане 5 могильника Солнце-Талика (Челябинская область) как культового памятника ваджраяны [Костюков В. П., 2008б]. Памятник датирован в широком диапазоне XVI–XVIII вв., и, вероятно, оставлен калмыками. Здесь на подкурганной площадке выявлено шесть ям, четыре из которых (№№ 3–6), образовывали неправильный четырехугольник со сторонами от 1,5 до 2,0 м, ориентированный углами по сторонам света. В центре каждой из четырех ям находились вертикально ориентированные остатки сосновых столбов диаметром 10–15 см. Основанием для буддийской интерпретации служат этнографические параллели.

ПОГРЕБЕНИЯ


Этнографические материалы характеризуют буддийскую погребальную обрядность степного населения как синкретическую, со значительной степенью вариативности и гибкости, приспособленную к традиционным, весьма консервативным представлениям местных народов. В этой связи определение вероисповедания погребенного представляется довольно трудной задачей, еще не решенной в полной мере. Определенные шаги на этом пути сделаны В. П. Костюковым [Костюков, 2008а], который проанализировал золотоордынские погребения с территории Южного Урала. Он указывает следующие критерии, позволяющие определить буддийский погребальный обряд. Во-первых, наличие монет, вложенных в рот или в руки погребенного. Автор указывает на универсальность этого ритуала, однако подчеркивает несовместимость многих черт погребений, в которых обнаружены монеты, с христианским или исламским погребальным ритуалом. Кроме того, список соотносимых с буддизмом признаков включает наличие разнообразного погребального инвентаря, южную ориентировку погребенных, трупосожжение на стороне, помещение остатков кремации в сосуд, следы огненных ритуалов, использование лицевых покрывал из шелка. Также важны особенности позы погребенного — скорченно на правом боку с рукой перед лицом и/или в районе таза [Костюков, 2006]. Отметим, что правобочное положение погребенного соответствует «позе льва» Будды Шакьямуни, которую, согласно «Махапаранирвана-сутре», он принял, умирая.

На территории Российской Федерации этот же автор [Костюков, 2006] в качестве примеров буддийского вероисповедания погребенных указывает комплекс кургана 3 могильника Сарбулат-2 (Челябинская
Стр. 371
область), который «является типичным кочевническим захоронением, его следует считать археологическим памятником, демонстрирующим исповедание буддизма частью золотоордынского кочевого населения». Кроме того, приводятся впускные погребения из курганов 6 и 7 Шумаевского II могильника (Оренбургская область). Здесь при исследовании погребения взрослого мужчины монголоидной расы обнаружено, что в его зубах зажата бронзовая пластина длиной 4 см, шириной 1,2 см и толщиной 0,1 см. Материалы могильников Маячный I и Маячный II в Астраханской области датируются второй половиной XIII в. – первой четвертью XIV в., и также содержат признаки буддийского погребального ритуала. Здесь изучена большая серия с южной ориентировкой, обнаружены монеты, в том числе во рту погребенных. Также открыты три погребения, совершенные по обряду трупосожжения. Особенно красноречивым фактом В. П. Костюков признает «зарегистрированную в части погребений с южной ориентировкой позицию кисти правой руки умершего около лица, что является характерной чертой канонической позы покойного в буддийском погребальном обряде».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Таким образом, современный уровень развития «буддийской археологии» в России может быть охарактеризован как этап становления и первичного накопления материала. Источники носят единичный характер, хотя сами по себе убедительно свидетельствуют о перспективности данного направления исторических исследований и археологических изысканий.
Сегодня представляется актуальной задача ревизии существующей источниковой базы с точки зрения принадлежности памятников к предмету «буддийской археологии» и создание соответствующего общедоступного реестра. Кроме того, нуждается в критическом рассмотрении и пополнении список критериев, определяющих принадлежность памятников, прежде всего погребальных, к буддийским. Перспективность этого продемонстрирована на основе золотоордынских погребальных памятников, для которых сделаны вполне удачные попытки буддийской интерпретации.

Известные памятники буддийской материальной культуры, безусловно, являются важными свидетельствами раннего распространения буддизма ваджраяны в Северной Евразии в среде кочевых монгольских
Стр. 372
и тюркских народов, значительная часть которых затем влилась в состав Российской Империи и Советского Союза.

ЛИТЕРАТУРА


1. Ешеев Р. Буддийский религиозный обряд. 2005.
2. Источниковедение и историография истории буддизма: Страны Центральной Азии. Новосибирск: Наука, 1986.
3. Костюков В. П. Следы буддизма в погребениях золотоордынского времени // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. Уральск, 2006. Т. 1–2 (5).
4. Костюков В. П. Средневековый курган с остатками столбовой конструкции из могильника Солнце-Талика в Южном Зауралье. В печати, 2008а.
5. Костюков В. П. Средневековый курган с остатками столбовой конструкции из могильника Солнце-Талика в Южном Зауралье. В печати, 2008б
6. Кызласов Л. Р. История Тувы в средние века. М.: МГУ, 1969.
7. Литвинский Б. А. Буддизм // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос, языки, религия / Под ред. Б. А. Литвинского. М.: Наука, 1992.
8. Литвинский Б. А. Буддизм в Средней Азии: (Проблемы изучения) // Вестник древней истории. 2001. № 4. С. 188–199.
9. Минерт Л. К. Памятники архитектуры Бурятии. Новосибирск: Наука, 1983.
10. Мкртычев Т. К. Буддийское искусство Средней Азии (I–X вв.). М.: ИКЦ Академкнига, 2002.
11. Монгуш М. В. История буддизма в Туве: (Вторая половина VI – конец XX в.). Новосибирск: Наука, 2001.
12. Ставиский Б. Я. Судьбы буддизма в Средней Азии. М.: Восточная литература, 1998.
Адрес оргкомитета: 190068, Санкт-Петербург, Никольский переулок, 7-26