Беляков А. О. (Благовещенск) История возникновения и распространения буддизма в Приамурье
// Сборник «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность».
СПб: Unlimited Space, 2009. 576 с. Тираж 800 экз.

Страницы 303-313
Стр. 303
История буддизма в Приамурье насчитывает более полутора тысяч лет. Существует мнение, что он появился в Приамурье вместе с племенами, пришедшими из Центральной Азии во II тысячелетии [Болотин, Сапунов, 1993, 108].

Однако есть и другая точка зрения — что на землю Амура это учение могло проникнуть и раньше. Так, известный отечественный исследователь B. E. Медведев отмечает: «В Центральной Азии уже в начале н.э. буддизм имел распространение среди хуннов (I в. н.э), позже, в V–VI вв., стал известен жужаням, и даже возникла необходимость в принятии ими буддизма в качестве государственной религии. Сменившие жужаней на
Стр. 304
исторической арене тюрки также знали буддийскую религию; затем, начиная с X в., буддизм приняли уйгуры. Во второй половине IV в. буддизм проник на Корейский полуостров» [Медведев, 1986, 155].

По мнению ряда исследователей, первоначальное знакомство приамурских племён с буддизмом приходится на период его распространения в Китае и Корее в I–IV вв. н.э. Подтверждает это наличие в погребениях Корсаковского могильника №112 статуэтки Будды и фрагментов сосудов, украшенных рядами крупных рельефных цветков лотоса, относящихся к I – началу II в. н.э., и погребений, выполненных трупосожжением. Хотя последний факт и небесспорен, но все остальные справедливы в полной мере [Медведев, 1986, 156].

Относительно влияния центральноазиатских племён, исповедующих буддизм (II в. н.э.), известно следующее. Появление элементов индийской культуры у народов, проживающих на территории Монголии, относится к середине I тысячелетия, но восприятие его монгольским этносом приходится на времена завоевательных походов Чингисхана. В Тибет буддизм приходит и того позже — в начале VII века. Таким образом, с центрально-азиатского направления на территорию Приамурья во II тысячелетии могли проникать некоторые культурные влияния в виде определенных идей, артефактов, но о широком распространении буддийского учения в этот период говорить не приходится.

О том, в какой форме практиковался буддизм в добохайский период, практически ничего не известно. Однако наиболее вероятно, что это было одно из ответвлений Махаяны, получивших распространение в I веке в Китае.

В средневековой истории Приморья и Приамурья важнейшей страницей был период сложения, развития и гибели древнейших государств территории: Бохай и Цзинь («Золотой империи» чжурчжэней). В верхних слоях этих обществ буддизм имел распространение, что документируется раскопками буддийских храмов в долине р. Кроуновки (Приморье), дворцовых комплексов у г. Уссурийска с архитектурой, испытавшей влияние буддийской традиции [Артемьева, 1998].

В государство Бохай буддизм проник, скорее всего, из Китая. Такой вывод делается исходя из того, что именно Китай имел наибольший авторитет в то время в Восточной Азии и был центром развития культуры, а также именно в Китай отправляли на обучение своих сыновей правители государства Бохай и представители верхушки общества.
Стр. 305
Помимо Китая, появлению буддизма у бохайцев способствовали и другие их соседи: Корея и государство киданей Ляо. Судя по материалу из раскопок бохайских храмов [Артемьева, 1998], наиболее вероятно, что у них была популярна ветвь Махаяны.

К чжурчженям, по всей видимости, буддизм попадает от киданей, хотя не исключено, что и с бохайских земель. Раскопки большинства храмов подтверждают теорию существования в Цзинь Махаяны и, по некоторым данным, Ваджраяны (жезл из Краснояровского городища).

В XV в. (период династии Мин), спустя 200 лет после гибели «Золотой империи» Цзинь, в низовья Амура была организована экспедиция под руководством Ишиха. В 1413 г., во время правления китайских императоров Чэн Цзу /Чжу Ди/ (1403–1424) и Сюань Цзу (1426–1435), в низовьях Амура были основаны буддийские храмы. На Тырском утёсе был построен храм в честь Гуань Инь (Авалокитешвары), названный храмом «Вечного Спокойствия» — Юн-нин-сы. Рядом установлена каменная стела с надписями на четырех языках. В 1434 г. был построен новый храм (также на Тырском утёсе). Оба храма были разрушены после того, как китайская экспедиция ушла с Нижнего Амура, однако развалины их были в середине XVII в. отмечены в отписках русских казаков-землепроходцев.

Как отмечает А. С. Мартынов, «…сам факт возведения буддийских храмов в низовьях Амура совершенно не случайно пришёлся на годы правления этих императоров… поскольку именно они прославились своим покровительством буддизму. Более того, на время правления этих императоров… в Китае приходится пик развития мореходства и активных плаваний вовне». Это связано, прежде всего, с попытками минского правительства хоть как-то усилить свой авторитет и влияние у подвластных им чжурчженей, частично возродить систему, существовавшую в юаньское время [Артемьев, 2005, 169]. Именно поэтому надписи на первой из тырских стел 1413 г. сделаны на китайском, чжурчженьском и монгольском языках. Исходя из имеющихся данных, можно предположить, что это были храмы махаянского направления китайской традиции буддизма.

Существуют и упоминания русских землепроходцев о кумирнях по всей территории Приамурья. Это связано, прежде всего, с выходцами из Китая. Известно, что в XVII веке маньчжурское правительство Китая переселило земледельческие племена дауров, дючеров, гогулей
Стр. 306
и др. с берегов Амура в глубь Маньчжурии. Эти переселенцы были включены в состав маньчжурских восьмизнамённых войск как ичэманьчжу (новоманьчжуры). После Нерчинского договора (1689 г.) некоторые группы ичэ-маньчжу, в значительной степени окитаившиеся, начали возвращаться на прежние места. По пути к ним присоединились группы т.н. фэ-маньчжу (староманьчжуров). Переселенцы оседали в основном на правом берегу Амура, часть их переходила на левый берег, где в XVIII веке образовалась сеть поселений т.н. «зазейских маньчжуров». Постепенно в поселения эти стали проникать ссыльные и беглые китайцы, а затем и целые группы китайских переселенцев. На территории Приморского края первые китайские переселенцы (в основном беглецы от китайского правосудия, ссыльные и промысловики) появляются в XVIII – начале XIX в. Среди выходцев из Китая находились проповедники буддизма и фоизма. В XIX в., по мере увеличения численности китайских переселенцев на Дальнем Востоке России, расширялось их экономическое и культурное влияние в крае. Следствием этого явилось и распространение здесь китайских верований [Аниховский, 2002, 112].
Стр. 307
В «Зазейском районе» (Маньчжурский клин) Амурской области в 1858 г. подданных Китая насчитывалось около 10500 человек. Из этого населения собственно китайцы составляли только третью часть, а остальные две трети приходились на маньчжуров и дауров. Судя по различным свидетельствам и артефактам, в их среде были распространены две разновидности буддизма: китаизированный вариант (буддизм в рамках «Сань Цзяо»), а также вариант тибето-монгольской традиции Ваджраяны.

Китаизированный вариант буддизма представлен таким артефактом, как статуэтка «каменного Будды» (Гуань Инь), найденная в районе с. Гродеково в 2004 г. [Беляков, 2006, 32], а также различными свидетельствами путешественников и ученых XIX–XX в.

В письменных свидетельствах первопроходцев упоминается и другая разновидность буддийской традиции, распространенной на территории Приамурья в XIX–XX в., — ламаизм (тибето-монгольская и индо-тибетская разновидность буддизма. — Прим. автора). Различие этих двух традиций буддизма делается и в документах Первой всеобщей переписи населения, проводившейся в 1897 году [Тройницкий, 1905]. В инвентарных книгах и актах приема экспонатов Амурского областного краеведческого музея им. Г. С. Новикова-Даурского (АОМ) также находятся подтверждения этому [книга инвентарных описей экспонатов 16.04.1940–8.09.1951, 158 с.]. В чём же состоит разница между этими двумя видами буддийского учения?

По данным официальной статистики, в конце XIX – начале XX в. доля китайского населения на Дальнем Востоке России в среднем составляла 10% от общего населения региона. Китайцы представляли здесь вторую по численности (после русских) этническую группу населения и играли заметную роль в хозяйственной и духовной жизни региона.

Переселившись на новые земли, они сохраняли свою этническую самобытность и, практически, не ассимилировались с другими народами, проживающими на этих территориях. Для покинувших родину китайцев очень важно было сохранение своих религиозных традиций, поэтому они начинали сооружать кумирни, устраивать алтари и святилища. Так, в 1900 г. администрацией Приморской области было зарегистрировано восемь китайских кумирен, а в 1905 г. — шестнадцать. Зарегистрированные кумирни находились в городах Владивостоке, Хабаровске, Никольске-Уссурийском, а также в ряде других крупных
Стр. 308
населённых пунктов Южно-Уссурийского округа Приморской области. Существует и косвенное упоминание о существовании кумирни в г. Благовещенске.

В описи № 444, «Канцелярия синода», упоминается некий Сун Хо И, 40 лет, холост, служитель кумирни в г. Благовещенске, вероисповедание — буддист (РГИА, фонд № 796, «Священный синод», опись № 444, «Канцелярия синода», док. № 301). Помимо этого, существуют упоминания о перекрещивании «инородцев». Это давало определённого рода привилегии, как, например, российское подданство, владение землёй, возможность заключить брак и т. д.

Следует заметить, что не всегда присутствовало упоминание о конкретном вероисповедании инородца. Практически, не проводилось различий между понятиями «буддист», «шаманист», «даос» и т.д. Всё это с успехом заменялось термином «язычник». Всё же существуют упоминания о перекрещенных из «веры буддийской в христианскую». Например, в 1897 г. в христианство обратились два буддиста: Ли Цай, Тун Лин. Крещены в церкви тымовской тюрьмы, где они сидели за хищение золота [ГААО, фонд, 4И, оп.№1, дело №298]. 5 декабря 1896 г. в Спасо-Пресавраамской церкви крещён китаец-буддист 22 лет Ян Гуй Тин [ГААО, фонд, 4И, оп.№1, дело №286]. В течение 1896 г. христианство принял один китаец-буддист [ГААО, фонд, 4И, оп.№1, дело №276].
Стр. 309
Таким образом, распространение китайских религий на территории Дальнего Востока России было связано главным образом с присутствием здесь выходцев из Китая, большинство из которых, несмотря на синкретизм религиозных воззрений, причисляли себя к последователям буддизма. Это подтверждается статистическими данными Первой Всероссийской переписи населения 1897 г: «В двух областях Дальнего Востока проживало 38520 китайцев, из которых 37101, или 96,3%, были буддистами» [Аниховский, 2004, 111]. Следует отметить то, что в рассматриваемый период буддизм, усложнённый и дополненный культом предков, элементами конфуцианства и даосизма, оказывал заметное воздействие на традиции тунгусо-маньчжурских народов всего региона [Аниховский, 2004, 105]. В основном буддизм распространялся в местах совместного проживания представителей коренных народов с китайцами. Так, по подсчетам С. К. Патканова, из проживавших в Приамурье народностей в 1897 г. буддистами себя считали 100% солонов, 27,3% орочей, 19% маньчжуров, 3,8% гольдов (нанайцев), 3,1% манегров и 0,1% ороков.

Об этом же свидетельствуют статистические данные Первой всеобщей переписи населения Амурской области за 1897 г. Так, в таблице «Распределение населения по вероисповеданиям» этого документа значится: «буддистов и ламаиcтов — 8417 обоего полу, лиц остальных нехристианских вероисповеданий — 3751, православных и единоверцев — 91621 обоего полу». Конкретно в Благовещенске «буддистов и ламаистов — 2959 обоего полу, а по уезду (без города) — 5458 обоего полу» [Тройницкий, 1905, 52–53].

Помимо этого, существуют свидетельства присутствия буддийского учения на территории Приамурья в форме Ваджраяны. Прежде всего, это свидетельства русских путешественников по Амуру. Так, Ф. К. Маак даёт знать о том, что г. Айгунь — место ссылки преступников из Лхасы; а в 1844 г. туда был сослан второй человек после Далайламы — первый моненхань [Маак, 1859, 300]. Есть свидетельства и о том, что там есть также «особого рода секта, где едят только мясо, которое закалывает лама» [Маак, 1859, 302]. Это, возможно, связано с тем, что существовало разделение на практикующих китайский буддизм и тибето-монгольский буддизм. И если в первом случае ясно, что китайский вариант учения Будды был распространен в основном у китайцев и тех, кто проживал с ними рядом, то последователями ламаизма могли
Стр. 310
назваться монголы, буряты, маньчжуры, а также «беженцы из Лхасы». Эти беженцы вполне могли быть тибетцами, а значит, последователями тибето-монгольского буддизма (в самом широком смысле).

Как уже говорилось, важным фрагментом истории буддизма в Приамурье является «Маньчжурский клин» — поселение маньчжуров, оставшееся на русской территории по Айгунскому договору (1858) и просуществовавшее до 1900 года. Прежде всего, эта территория и является местом дислокации различных «инородцев», считавших себя буддистами, хотя кочевой образ жизни некоторых выходит за рамки этого утверждения.

После 1917 года в Приамурье, как и почти во всей Советской России, постепенно искореняются последние следы буддийской традиции, разрушаются храмы, подвергаются репрессиям ламы.

Возрождение буддизма в Сибири, связанное со старыми забайкальскими ламами, начинается лишь в 60-70-е гг. В конце 80-х — начале 90-х годов открываются границы, изменяется отношение государства к религиям и религиозным организациям. Появляется возможность приезда в Россию учителей из Тибета, Японии, Индии, Южной Кореи. Первыми иностранными учителями, принесшими тибетский буддизм в Россию, стали датчане Оле и Ханна Нидал. В 1989 году в Санкт-Петербурге проводится первая лекция, организуется группа и Центр линии Карма Кагью. На сегодняшний день существует 70 таких Центров по всей России, и это восьмая часть от всех Центров Кагью в мире, основанных ламой Оле Нидалом. В Приамурье (г. Благовещенск) в 1993 году также возникает буддийская община, теперь уже состоящая из представителей «неазиатских» народов. В настоящее время буддизм практикуется последователями традиции тибетского буддизма линии Карма Кагью, в основном российскими адептами, имеются буддийские Центры в г. Благовещенске, г. Белогорске.

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

Буддизм на территории Приамурья имеет древнюю историю. Начиная с первых веков, он приходил на территорию Маньчжурии из Кореи, Китая и Монголии в разные временные промежутки и через культуры разных народов. Говорить поэтому о какой-либо линии преемственности или конкретной школе не приходится. Немаловажная роль в этом процессе секуляризации буддийского учения и культа принадлежит
Стр. 311
Китаю. Ведь именно в китайском сознании три его традиционных учения — даосизм, конфуцианство и буддизм — взаимодополняемы, а не взаимоисключаемы.

Распространение китайских религий на территории Дальнего Востока России было связано главным образом с присутствием здесь выходцев из Китая, большинство из которых, несмотря на синкретизм религиозных воззрений, причисляли себя к последователям буддизма.
Помимо этого следует различать две разновидности буддизма, о которых свидетельствуют источники: буддисты (судя по всему, последователи китайской разновидности Махаяны) и ламаисты (последователи тибето-монгольской традиции Ваджраяны).

Буддизм на территории Приамурья существовал в жизни разных народов и культур (бохайской, киданьской, китайской), порой сохраняя их черты, порой привнося свои религиозные традиции и понятия. Это подтверждают найденные артефакты, описанные в данной работе и работах других авторов.

В целом о буддизме в Приамурье можно сказать, что он являл собой сплав тибето-монгольского направления буддизма и традиционных для региона китайских учений и культов, начиная от архаических представлений (шаманизм) и заканчивая институциализированными (конфуцианство, даосизм).

Необходимо отметить, что неизученность и неструктурированность материала порождает проблему истинности периодизации и датировки памятников.

Ещё одна проблема — недостаток источников. Что касается конкретных памятников, то для их идентификации желательно использовать специализированную качественную литературу, а это — большая редкость и задача для исследователей.

Таким образом, изучение истории буддизма в Приамурье внесёт вклад не только в историю краеведения, выполняя образовательную функцию, но и будет способствовать пониманию культур других стран, тех посылов, что имели значение при их формировании.

История Приамурья в этом плане уникальна. Она связана со многими народами — китайцами, даурами, маньчжурами, имеющими свои понятия о государстве, нравственности, религии, свой менталитет. Поэтому без изучения темы буддизма в данном регионе невозможно понять культуру, психологию и этику наших ближайших соседей.
Стр. 312
В конце XX века буддизм распространяется уже в совершенно другой культуре, но, однако, на той же земле Приамурья. Каково будущее этого явления — вопрос открытый и вызывающий интерес ученых.

ЛИТЕРАТУРА


1. Аниховский С. Э. Китайцы и китайские религии в системе межконфессиональных отношений на Дальнем Востоке России (вторая половина XIX – начало XX в.) // Религиоведение. Благовещенск: АмГУ, 2004. №1. C. 104–112.
2. Аниховский С. Э. Китайские религии на территории Дальнего Востока России (середина XIX – начало XX в.) // Религиоведение. Благовещенск: АмГУ, 2002. №4. C. 122–126.
3. Артемьев А. Р. Буддийские храмы XV в. в низовьях Амура. Владивосток: К и Партнеры, 2005.
4. Артемьева Н. Г. Культовые сооружения бохайского времени на территории Приморья // Рос. археология. 1998. № 4. C. 174–191.
5. Беляков А. О. Буддизм в Приамурье: Вопросы истории культуры региона // Подготовка специалистов социальной сферы. Студенческий выпуск. Сборник статей. Благовещенск: АмГУ, 2006. C. 29–35.
6. Болотин Д. П., Сапунов Б. С. Бронзовая статуэтка буддийского культа с верхнего Амура // Проблемы этнокультурной истории Дальнего Востока и сопредельных территорий. Благовещенск, 1993. C. 106–110.
7. ГААО. Фонд. 4И. Оп.№1. дело №298.
8. ГААО. Фонд. 4И. Оп.№1. дело №286.
9. ГААО. Фонд. 4И. Оп.№1. дело №276.
10. Воробьёв М. В. Чжурчжени и государство Цзинь. М.: Наука, 1975.
11. Маак Ф. К. Путешествие на Амур. СПб.: Типография Карла Вульфа, 1859.
12. Медведев В. Е. Приамурье в конце I – начале II тысячелетия. Новосибирск: Наука, 1986.
13. Нестеров С. П. Бохайские миграции в Приамурье и происхождение чжурчженей // Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай. Владивосток, 2001, С. 76–79.
14. Патканов С. К. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. Ч. 1, 2. СПб., 1906.
Стр. 313
15. Тройницкий Н. А. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. Амурская область. Издание Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел, 1905. Тетрадь 1. С. 95.
16. Хан Гю Чхоль. Кидани и чжурчжени как оставшиеся бохайцы // Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай. Владивосток, 2001, С. 66–68.
17. Яо Фэн. Политика национальной автономии империи Тан в отношении Бохая // Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай. Владивосток, 2001. С 90–96.
Адрес оргкомитета: 190068, Санкт-Петербург, Никольский переулок, 7-26