Забияко А. П. (Благовещенск) Современный буддизм на сопредельных территориях России и Китая (Дальний Восток)
// Сборник «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность».
СПб: Unlimited Space, 2009. 576 с. Тираж 800 экз.

Страницы 69-77
Стр. 69
Буддизм — одна из наиболее внушительных по значимости реалий современной религиозной жизни дальневосточных приграничных территорий России и Китая.

В этом регионе первые следы пребывания буддизма относятся к эпохе существования государства Бохай (698–926 гг.). Границы
Стр. 70
этого государства охватывали значительную часть Маньчжурии (современного северо-востока Китая), а также Приморья и Кореи. Известно, что, несмотря на наличие храмов и монастырей, буддизм в Бохай оставался уделом верхушки общества, тогда как основная масса населения разделяла шаманские и другие архаические верования. Позднее, когда севернее Великой китайской стены господствовали чжурчжэни и маньчжуры, группы буддийских монахов и наставников проникали в Маньчжурию, Приморье и Приамурье. Памятниками буддийской культуры этого периода является храм XII–XIII веков (Николаевское городище, Приморский край), датированный XV веком культовый комплекс Тырского утеса (Хабаровский край) и другие древности [Артемьев, 2001]. Однако архаические верования, шаманизм оставались вплоть до начала XX в. господствующими в культуре проживающих в этом регионе народов.

С середины XIX в. значительная часть Дальнего Востока вошла в состав России. К тому времени в России уже был накоплен многовековой опыт взаимодействия с народами, исповедующими буддизм. В Приамурье и Приморье в первые десятилетия освоения этих земель русскими проживало значительное число буддистов, прежде всего из среды маньчжуров и китайцев, но также из местного тунгусского населения (эвенков-ороченов, манегров, нанайцев и других) [Патканов, 1906]. Причем численность буддистов росла, в первую очередь благодаря интенсивному хозяйственному освоению края русскими колонистами, строительству городов. Так, по переписи населения 1897 г. в Амурской области насчитывалось 16 737 «буддистов и ламаистов», из них в г. Благовещенске — 2 959 человек, преимущественно мужчин в возрасте от 20 до 40 лет [Первая всеобщая перепись, 1905, 52–53]. Такой поло-возрастной состав объяснялся тем, что в большинстве своем буддистами были пришедшие из-за Амура на заработки китайцы. Понятно, что в целом такого подвижного населения в приграничье было гораздо больше, чем могла учесть перепись. Некоторая часть буддистов, китайцев и маньчжуров, оседло проживала на землях так называемого «маньчжурского клина», где ими были обустроены небольшие храмы — кумирни [Аниховский, Болотин, Забияко, Пан, 2005].

После 1917 г. по идейно-политическим причинам и из-за масштабной депортации в 30-е годы с российского Дальнего Востока китайского и корейского населения численность буддистов резко падает.
Стр. 71
На правобережье Амура, на китайской территории, в первой половине XX в. буддизм весьма значительно укрепился. Произошло это в немалой степени благодаря деятельности российских подданных. Строительство в Маньчжурии Китайско-восточной железной дороги (начало — 1899 г.), Харбина и других населенных пунктов по линии КВЖД, развитие хозяйственной деятельности вызвали в крае резкий прирост китайского рабочего населения.

Характерным явлением стало строительство в 1923–24 гг. по инициативе буддийского общества харбинского монастырского комплекса Цзилэсы («Райская кумирня»), крупнейшего в крае. По сообщению современника, харбинского краеведа И. Г. Баранова, «большие средства на постройку были найдены путем сбора пожертвований и благодаря щедрой субсидии КВЖД. Буддийские монахи ходили за сбором пожертвований и по русским домам Харбина» [Баранов, 1999, 87]. В 30-е годы в монастыре постоянно проживали около 150 насельников, их число постоянно пополнялось странствующими монахами.

После образования в 1949 г. КНР буддизм, хотя и оставался официально признанной религией, но подвергался наряду с другими верованиями суровым притеснениям. Печальная судьба ожидала буддизм Маньчжурии. Большинство храмов было закрыто, монахи распущены, буддийские общества влачили жалкое существование. Типичным примером такой участи является Дундамяо — Великая восточная кумирня, буддийско-даосский храм небольшого городка Сахалян (ныне — город Хэйхэ), расположенного напротив Благовещенска. Некогда эта кумирня занимала площадь около 3500 кв.м., на которой располагались храмы, колокольня и иные культовые постройки. В послереволюционные годы она была ликвидирована, частью храмовые постройки были разрушены, частью переданы под жилье и хозяйственные нужды жителей. В начале 90-х годов прошлого века остатки храма представляли собой унылое зрелище полного запустения.

По обеим берегам Амура позиции буддизма существенно укрепились в конце XX – начале XXI века. Раньше этот процесс начался в Китае, где уже в 80-е годы был существенно ослаблен контроль государства над официально признанными буддийскими объединениями. По официальным данным, на начало 90-х годов в провинции Хэйлунцзян буддизм полноправно сосуществовал с даосизмом, исламом, католицизмом, протестантизмом, восточным православием и шаманизмом
Стр. 72
[Хэйлунцзян байкэцюаньшу, 1991]. Китайские источники сообщают, что только в Харбине в 1999 г. религиозная деятельность официально отправлялась в 432 центрах. Верующими было собрано добровольных денежных пожертвований на 200 тыс. юаней и на 40 тыс. материальных ценностей, которые затем были потрачены на благотворительность [Хаэрбинь няньцзянь, 1999, 394].

Заметное место среди этих центров занимают буддийские храмы. Главным буддийским храмом Харбина и провинции Хэйлунцзян вновь стал Цзилэсы. К началу века он был не только отрыт для посещения и отправления культа, но и полностью отреставрирован, заселен монахами, дополнен новыми помещениями (например, зданием для образовательных программ и гостиницей для обучающихся). В этот период на прилегающем к Цзилэсымяо пустыре развернулось строительство нового храмового комплекса, занимающего значительно большую территорию, чем «Райская кумирня». В 2005–06 гг. храмы нового комплекса уже были заполнены мирянами и монахами. Среди посетителей храмов нередко можно встретить русских приезжих, некоторые из которых приобретают предметы буддийского культа или выполняют простейшие ритуалы, жертвуют деньги.

Напротив ограды храмовых построек расположена длинная череда лавочек, бойко торгующих буддийской атрибутикой — благовониями, амулетами, погребальными деньгами и бумажными предметами для поминального сожжения, книгами, а также, конечно, изображениями Будды и святых. Примечательно, что рядом с многочисленными буддийскими статуэтками мирно сосуществуют бронзовые фигуры Мао Цзэдуна.

Полевые наблюдения показывают, что во всех провинциях северо-востока Китая, в больших и относительно малых городах, действуют буддийские общины и храмы. Характерной чертой последнего десятилетия является строительство новых храмовых комплексов. Здесь на стройплощадках порой можно увидеть развевающиеся на крышах возводимых пагод красные знамена коммунистического Китая.

В непосредственной близости от России и пограничного областного центра г. Благовещенска на острове Большой Хэйхэ, примыкающим к городу Хэйхэ, в 1997 г. было начато строительство храма Золотого Закона (Цзиньфасы). К 2002–03 годам обустройство было в основном завершено. Согласно верованиям жителей города и рекомендациям
Стр. 73
специалистов фэншуй, сооружение храма на берегу Амура должно оберегать население от наводнений, причиной которых является хозяин реки — Черный дракон (река Амур по-китайски называется «река Черного дракона»). В согласии с этим убеждением доминантой храма является возведенная во дворе внушительная белого цвета статуя бодхисаттвы Гуаньинь, попирающая Черного дракона. В комплекс Цзиньфасы включены здания зала Великого Сокровища, западный и восточный флигели с ритуальным залом Владыки Ада, лавкой ритуальной атрибутики, библиотекой, жилыми помещениями для монахов и паломников, во дворе находятся алтари божествам Земли и Гор, Императору драконов, Белому и Черному дракону, бодхисаттве Хранителю Закона, жертвенники и другие культовые принадлежности [Вэнь Цзянь, Горобец, 2002, 66–68]. Настоятель и насельники, численностью до десяти, заняты отправлением ежедневных служб и иных ритуалов, среди которых немалое место занимают заупокойные молитвы по усопшим горожанам-буддистам.

Немногим ранее начала строительства Цзиньфасы за пределами города Хэйхэ, выше по Амуру в пяти километрах, была заложена и быстро отстроена Гуаньдимяо — кумирня Гуаньди, даосского божества. Место строительства было избрано в согласии с поверьем, гласящим, что именно здесь некогда люди видели плещущегося в волнах Черного дракона. Издавна культ Гуаньди принял в Китае синкретический характер, поэтому посетителями храма могут быть не только даосы, но и буддисты. К наиболее востребованным посетителями относятся обряды гадания на курительных палочках, которые выполняются смотрительницей храма или странствующими даосскими монахами.

Обычно в Цзиньфасы и Гуаньдимяо немноголюдно, однако посетителей вполне достаточно для поддержания храмов. Примечательно, что среди них преобладают китайцы и китаянки среднего и молодого возраста, вплоть до подростков. Постепенное укрепление на северо-востоке Китая позиций буддизма не сопровождается сколько-нибудь заметным стремлением к переносу религиозной проповеди на сопредельные русские регионы. Однако в отношении храмов Хэйхэ следует заметить, что само местоположение культовых центров в районе постоянной циркуляции русского населения создает условия для приращения буддизма за счет жителей
Стр. 74
приграничных российских территорий. Хотя китайские буддисты не ведут миссионерскую работу среди русского населения близлежащих территорий, изредка в храмах бывают наши соотечественники, принимая участие в некоторых обрядах.

Синкретическое движение «Фалуньгун», опирающееся отчасти на буддийскую традицию, не имело на северо-востоке Китая широкого распространения, хотя его последователи время от времени заявляют о своем существовании. С 1998 г. в городских, уездных и провинциальных органах власти создавались специальные группы для работы с религиозными организациями, нацеленные прежде всего против «антиобщественных» религиозных движений. С целью подведения базы под борьбу с нежелательными религиозными течениями группы разворачивали деятельность по изучению теории Дэн Сяопина и социалистических идей.

Социологические опросы, проведенные исследовательской группой Амурского госуниверситета в 2001–2006 гг., показали, что около 28% опрошенных в провинции Хэйлунцзян респондентов считают себя буддистами. В силу особенностей китайской религиозности, в первую очередь ее синкретизма, можно уверенно утверждать, что сторонников буддизма гораздо больше, чем показывают данные анкетирования.

По данным опроса, среди респондентов-китайцев, временно проживающих на территории российского Дальнего Востока, последователей буддизма насчитывается около 25%. Последняя цифра тоже, по-видимому, в заниженных показателях вскрывает религиозность китайцев, но даже без коррекции в сторону увеличения она весьма показательна. В среднем в последние годы на российском Дальнем Востоке проживает в течение достаточно длительного срока около 200 тыс. китайских мигрантов, следовательно, численность китайской буддийской общины составляет приблизительно 50 тыс. человек. Внешних признаков буддийской приверженности у этой общины почти нет. Кроме данных анкеты на ее существование указывают лишь красочные изображения Будды и буддийских символов, изредка встречающиеся в торговых отделах и общежитиях китайцев-мигрантов. Это — «невидимая», текучая по составу, неинституциализированная община, она не имеет ни своих культовых центров, ни коллективных ритуалов. Но при этом она является одной из наиболее многочисленных на российском Дальнем Востоке, вполне сопоставимой с другими религиозными группами,
Стр. 75
которые внешне более заметны культовыми зданиями, присутствием в СМИ, но в реальности являются отнюдь не многим более крупными по числу приверженцев, сравнимой с общинами православных на Дальнем Востоке.

На территориях российского Дальнего Востока буддизм имеет, как уже отмечалось, древнюю историю. Однако ныне существующие здесь среди местного населения буддийские течения в большинстве своем не имеют ничего общего с традиционным дальневосточным буддизмом. Они не связаны в своем возникновении ни с дореволюционными общинами, ни с современным буддизмом сопредельных районов Китая или китайцев-мигрантов.

Современный буддизм, возникший в Амурском крае в 90-е годы прошлого века, представлен прежде всего «Буддийским центром школы Карма Кагью» (течением тибетского буддизма Ваджраяны). К тибетской линии принадлежат также буддийские общины «Кузан Линг», «Дхарма Чакра Центр» (Владивосток), «Карма Че Линг» (Хабаровск). Тибетский буддизм принесен в дальневосточные города, где он начал распространяться среди русской интеллигенции, из других районов России посредством проповеди современных наставников. Общины, зарегистрированные в большинстве случаев как религиозные организации, немногочисленны, но достаточно заметны на общем фоне.

Нельзя исключать возможности того, что течения китайского буддизма вполне могут развиться в среде русского населения. В России, как показывает опыт, ветви китайского буддизма могут успешно интегрироваться в русскую среду, характерный тому пример — деятельность Международной организации «Свет Будды» (Гоцзи ФО ГУАН хуэй). В наших социологических исследованиях степень восприимчивости местного русского населения к влиянию китайских религий тестировал вопрос «Как бы Вы отнеслись к тому, что Ваш близкий родственник, знакомый принял вероисповедание одной из китайских религий (буддизм, даосизм, конфуцианство)?»

Ответ «отрицательно, не вижу в этом ничего хорошего» выбрали: из общего числа респондентов — 43,4%; из группы верующих — 42,3%; из православных верующих — 41,8%; из неверующих — 44,8%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 52,6 %.

Ответ «нейтрально, не вижу в этом ничего плохого» предпочли: из общего числа респондентов — 37,2%; из группы верующих — 33,1%; из православных верующих — 35,6%; из неверующих — 40,9%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 31,6 %.
Стр. 76
Ответ «положительно, могу отнестись к этому с пониманием, поскольку китайские религии несут свою истину», разделили: из общего числа респондентов — 8,6%; из группы верующих — 11,7%; из православных верующих — 10,3%; из неверующих — 5,2%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 10,5%.

Ответ «не исключаю и для себя такой возможности» предпочли: из общего числа респондентов — 1,2%; из группы верующих — 1,8%; из православных верующих — 0,7%; из неверующих — 0,6%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 5,3%.

Ответ «затрудняюсь ответить» выбрали: из общего числа респондентов — 9,2%; из группы верующих — 10,4%; из православных верующих — 11,6%; из неверующих — 8,4%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 0%.
Следовательно, для развития китайских ветвей буддизма в регионе существют достаточно благоприятная среда и духовная «ниша». Обратим внимание: не исключают для себя возможности принятия одной из китайских религий: из общего числа респондентов — 1,2%; из группы верующих — 1,8%; из православных верующих — 0,7%; из неверующих — 0,6%; из затруднившихся определить свое вероисповедание — 5,3%. В эту группу и группы респондентов, нейтрально или благожелательно относящихся к китайским религиям, входят, очевидно, и те, кто во всей полноте обнаруживают пресловутую «всеотзывчивость» русских, и сторонники культурного эскапизма, и люди, ангажированные идеей религиозного поиска, и энтузиасты китайской культуры. Усиление влияния Китая и китайской культуры на сопредельные народы, врастание китайской диаспоры в российское общество, увеличение русско-китайских браков — эти и другие факторы могут способствовать синкретизации, китаизации и буддизации по китайскому сценарию религиозности некитайского населения Дальнего Востока.
Является ли этот вероятный процесс еще одной стороной «желтой угрозы» или он — благо?

У буддизма на российском Дальнем Востоке древнее прошлое. По-видимому, и в будущем его разные течения будут вносить свои краски в общую палитру религиозной жизни.
Стр. 77

Литература


  1. Аниховский С. Э., Болотин Д. П., Забияко А. П., Пан Т. А. «Маньчжурский клин»: История, народы, религия / Под ред. А. П. Забияко. Благовещенск: Амурский гос. ун-т, 2005.
  2. Артемьев А. Р. Некоторые итоги археологических исследований буддийских храмов XV в. в низовьях Амура // Древняя и средневековая история восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай. Владивосток: ДВО РАН, 2001.
  3. Баранов И. Г. Верования и обычаи китайцев. М.: Муравей-Гайд, 1999.
  4. Вэнь Цзянь, Горобец Л. А. О бытовании традиционных религий Китая в Хэйхэ // Религиоведение. 2002. № 1. С. 66–68.
  5. Патканов С. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. Ч.1, 2. СПб., 1906.
  6. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897. Амурская область. СПб., 1905.
  7. Хаэрбинь няньцзянь (Ежегодник по Харбину) 1999 год. Харбин, 1999.
  8. Хэйлунцзян байкэцюаньшу (Энциклопедия провинции Хэйлунцзян). Бэйцзин, 1991.тектура Петербурга середины XIX века. Л.: Лениздат, 1990.
Адрес оргкомитета: 190068, Санкт-Петербург, Никольский переулок, 7-26